Остров - Олдос Хаксли

— Надеюсь, — спросил мистер Баху у сиделки, — что со стороны медицины возражений не последует.

— Со стороны медицины — нет, — отрезала девушка, подразумевая, что помимо медицинских существуют иные доводы против присутствия здесь мистера Баху.

Рани, с помощью Муругана, поднялась со стула.

— Au revoir, mon cher16 Фарнеби, — сказала она, подавая ему украшенную драгоценностями руку. Улыбка ее была так сладка, что показалась Уиллу угрожающей.

— До свидания, мадам.

Рани повернулась, потрепала по щеке юную сиделку и выплыла из комнаты. Подобно полубаркасу в кильватере оснащенного всеми мачтами корабля, Муруган проследовал за ней.

Глава шестая

— Потрясающе! — фыркнула юная сиделка, едва за посетителем захлопнулась входная дверь.

— Полностью с вами согласен, — сказал Уилл.

На евангелическом лице мистера Баху промелькнула вольтеровская усмешка.

— Потрясающе, — повторил он. — Именно это слово услышал я от английского школьника, впервые увидевшего египетскую пирамиду. Рани производит похожее впечатление: ей присуща монументальность. Немцы о таких говорили: einegrosseSeele.

Усмешка исчезла, и лицо стало точь-в-точь как у Савонаролы — без сомнения, слова мистера Баху предназначались для печати.

Маленькая сиделка неожиданно расхохоталась.

— Над чем вы смеетесь? — полюбопытствовал Уилл.

— Мне вдруг представилась египетская пирамида, закутанная в белый муслин, — сквозь смех проговорила девушка. — Доктор Роберт называет ее костюм мистической униформой.

— Остроумно, очень остроумно! — заметил мистер Баху. — Но, в самом деле, — добавил он уклончиво, — отчего бы мистикам не носить униформу, если им нравится?

Маленькая сиделка отдышалась, вытерла слезы и занялась приготовлением к инъекции.

— Я знаю, что вы сейчас думаете, — сказала она Уиллу. — Вы думаете, что я слишком молода и не умею как следует делать уколы.

— Да, я действительно считаю, что вы слишком молоды.

— У вас поступают в университет в восемнадцать лет и учатся четыре года. Мы становимся студентами в шестнадцать лет, а заканчиваем обучение в двадцать четыре. Но мы не только учимся, мы еще и работаем. Я вот уже два года изучаю биологию и работаю медсестрой. И потому я не так несмышлена, как кажется. Я уже довольно опытная сиделка.

— Что я могу подтвердить лично, — сказал мистер Баху.

По выражению лица этого весьма искушенного монаха можно было понять, что мисс Радха, помимо высокой профессиональной квалификации, обладает также первоклассной талией, первоклассными бедрами и первоклассным бюстом. Однако было ясно и то, что обладательница всех этих достоинств пренебрегла обожанием галантного Савонаролы. Но посол, не теряя надежды, вновь перешел в наступление.

Юная сиделка зажгла спиртовку и, пока кипятился шприц, измерила, пациенту температуру.

— Девяносто девять и две десятых.

— Это значит, что меня отсюда выставят? — поинтересовался мистер Баху.

— Если только пациент этого пожелает.

— Тогда оставайтесь, — сказал Уилл.

Сделав больному укол, маленькая сиделка достала из сумки пузырек с зеленоватой жидкостью. Наполнив наполовину стакан водой, она влила туда столовую ложку лекарства и разболтала.

— Выпейте-ка вот это, — велела она.

По виду смесь напоминала травяной отвар, наподобие тех, что ревнители здоровья пьют вместо чая.

— Что это? — осведомился Уилл.

Девушка объяснила, что это — экстракт травы, растущей в горах и по свойствам близкий к валериане. Успокаивает, но не действует как снотворное.

— Мы даем его выздоравливающим, — сказала Радха. — Его назначают также душевнобольным,

— Так кто же я, по-вашему, душевнобольной или выздоравливающий?

— И то, и другое, — не колеблясь, ответила девушка. Уилл рассмеялся.

— Вот что значит напрашиваться на комплименты.

— Я не хотела обидеть вас, — заверила его Радха. — Просто еще не встречался человек оттуда, который был бы душевно здоров.

— Включая посла?

— А как вы думаете? — ответила она вопросом на вопрос.

Уилл переадресовал его послу.

— Вы в этом деле знаток, — сказал он.

— Решайте это между собой, — предложила юная сиделка. — А я пойду и приготовлю ленч для пациента.

Мистер Баху поглядел ей вслед; приподняв левую бровь, он выронил монокль и принялся полировать линзы носовым платком.

— У вас свое отклонение от нормы, — сказал он Уиллу, — а у меня свое. Вы шизоид — разве не так? А я параноик. Оба мы — жертва чумы двадцатого века; но, в данном случае, это — не Черная Смерть, а Серая Жизнь. Вас когда-нибудь привлекала власть? — спросил он, помолчав.

— Нет, никогда. — Уилл решительно покачал головой. — Можно ли достигнуть власти, не предав себя?

— И, опасаясь предать себя, вы отказывались от удовольствия помыкать другими людьми?

— Да, страх перевешивал стремление к удовольствию.

— Но хоть однажды вы испытали соблазн?

— Нет, никогда.

Они помолчали. Наконец Уилл, переменив тон, сказал:

— Давайте вернемся к делу.

— Да, к делу, — повторил господин Баху. — Что вы мне скажете о лорде Альдехайде?

— Рани уже упоминала его редкостную щедрость.

— Меня не интересуют его добродетели. Насколько он умен, вот что меня занимает.

— Достаточно, чтобы понимать: ничего не делается задаром.

— Прекрасно, — сказал мистер Баху. — Тогда передайте ему от меня, что сведущим людям, стоящим у рычагов власти, следует платить примерно вдесятеро больше, чем вам.

— Я напишу ему об этом в письме.

— Напишите сегодня же, — посоветовал мистер Баху. — Завтра вечером из Шивапурама вылетает самолет, а следующего придется ждать целую неделю.

— Спасибо, что предупредили, — ответил Уилл. — А теперь, поскольку ее высочество и этот невыносимый юнец удалились, поговорим о другом искушении. Что вы скажете о сексе?

Мистер Баху замахал перед лицом костлявой коричневой рукой, словно пытаясь отогнать тучу насекомых.

— Телесный зуд, довольно досадный; унизительнейшее раздражение плоти. Но умный человек всегда способен справиться с ним.

— Как трудно понять чужие пороки!

— Вы правы. Каждый привязан к собственному безумию, особо подобранному для него Богом. «Ресса fortiter», советует Лютер. Но старайтесь замечать свои пороки, а не чужие. И главное, в поступках своих старайтесь не подражать жителям этого острова. Не ведите себя так, словно вы здоровы и душой и телом. Все мы — умалишенные грешники на едином вселенском корабле, и корабль этот вот-вот утонет.

— Но крысы не торопятся убегать. Что вы на это скажете?

— Возможно, иные из них пытались бежать. Но не смогли уплыть далеко. История показывает, что крысы всегда тонут вместе с кораблем. Вот почему пример Палы не будет иметь успеха.

Юная сиделка вошла в комнату, неся поднос.

— Пища буддистов, — сказала она, повязывая Уиллу салфетку, — за исключением рыбы. Но мы считаем, что рыба равноценна овощам.

Уилл принялся за еду.

— Кроме рани, Муругана и нас с мистером Баху, — спросил он, прожевав и проглотив первый кусок, — много ли вам доводилось видеть людей оттуда?

— В прошлом году в Шивапурам приезжала группа американских врачей, — ответила девушка. — Я тогда как раз работала в Центральной больнице.

— С какой целью они приезжали?

— Их интересовало, отчего у нас так мало неврозов и кардиологических заболеваний. Вот уж врачи!.. — Девушка покачала головой. — Признаюсь вам, мистер Фарнеби, у меня волосы встали дыбом. Всех в больнице просто оторопь взяла.

— Вы находите, что наша медицина чрезвычайно примитивна?

— Нет, она не примитивна. Она ужасающа; ее и медициной-то нельзя назвать. Да, ваши антибиотики превосходны. Но лучше бы научиться повышать сопротивляемость организма, чтобы не приходилось к ним прибегать. Вы умеете делать фантастически сложные операции, но не умеете объяснить людям, как надо себя вести, чтобы прожить без них. И так абсолютно во всем. Если ваше здоровье подорвано, вам поставят заплату, но ничего не делается ради его поддержания. Помимо канализационных стоков и искусственных витаминов, профилактика почти отсутствует. А ведь у вас бытует пословица: лучше предупредить, чем лечить.

— Но лечить куда драматичней, чем предупреждать, — отозвался Уилл. — И для врачей значительно выгодней.

— Для ваших врачей — да, — ответила юная сиделка, — но не для наших. Нашим платят за то, что они сохраняют людям здоровье.

— Как же это делается?

— Мы задали себе этот вопрос еще в прошлом веке, и нашли множество ответов. Здесь все имеет значение: химия, психология, диетология, умение заниматься любовью, впечатления от окружающей обстановки, взгляд на свое место в мире...