Остров - Олдос Хаксли

— Вы знаете лорда Альдехайда?

— Да.

— Так вот почему мой Внутренний Голос был так настойчив! — Закрыв глаза, рани улыбнулась про себя и медленно кивнула. — Теперь я Понимаю. — Внезапно переменив тон, она спросила: — Как поживает наш дорогой друг?

— Спасибо, по-старому.

— Замечательный человек. L'homme au cerfvolant15— так я его называю.

— Человек с воздушным змеем? — удивился Уилл.

— Он делает свое дело вдали от нас, — пояснила рани, — но в руке его нить, к которой привязан змей, а змей всегда стремится взлететь выше и выше, в самую Высь... И пока наш друг держит нить, он чувствует постоянную Тягу из Высоты, рывки Духа, которые не дают покоя плоти. Поразмыслите над этим! Деловой человек, великий Кормчий Индустрии, но Главная Забота для него — это Бессмертие Души.

Наконец-то Уилл понял, что подразумевала рани. Она говорила о склонности Джо Альдехайда к спиритизму. Уиллу вспомнились еженедельные сеансы у миссис Харботтл, чьей рукой водил дух; у миссис Пим, которая поддерживала связь с индейцем по имени Бобу из племени Кьова; у мисс Тьюк, с ее знаменитым рожком, из которого слышался свистящий шепот оракула, чьи изречения тут же записывались личным секретарем Джо Альдехайда: «Покупай австралийский цемент; не волнуйся о крахе „Готовых Завтраков“; продай сорок процентов каучуковых акций и вложи деньги в ИБМ и Вестингхауз...»

— Он когда-нибудь рассказывал вам, — спросил Уилл, — о ныне покойном биржевом маклере, который всегда знал, каковы будут цены на следующей неделе?

— Сидхи, — снисходительно пояснила рани, — истинный сидхи. Может ли быть иначе! А ведь наш друг только Начинающий. И в этой жизни бизнес — его карма. Все его дела, все замыслы предопределены. Да, предопределены, — выразительно повторила она и замерла, воздев указательный палец и склонив голову набок, будто прислушивалась. — Все его замыслы предопределены, говорит мне Внутренний Голос, в том числе и великие и чудесные свершения здесь, на острове Пала. Человек, идущий духовным путем, скажет: именно этого я и желал. Не как я хочу, но по воле Божьей. К счастью, — заметила рани, — все мои желания совершенно совпадают с волей Господа.

Уиллу было смешно, но он сохранял серьезный вид.

— Говорит ли вам что-нибудь Внутренний Голос об «Азиатской юго-восточной компании?»

Рани, прислушавшись, кивнула:

— Определенно.

— Но полковник Дайпа советует вам иметь дело со «Стэндард ов Калифорния». Кстати, почему Пала, выбирая делового партнера, должна равняться на полковника Дайну?

— Мое правительство, — высокопарно заявил мистер Баху, — опирается на Пятилетний план координации и кооперирования экономики обоих островов.

— Это значит, что «Стэндард» получит монополию?

— Только в том случае, если они предложат самые выгодные, в сравнении с другими конкурентами, условия.

— То есть в том случае, — сказала рани, — если они больше всех заплатят.

— Мы обсуждали этот вопрос с Муруганом как раз перед вашим приходом, — отозвался Уилл. — «Азиатская юго-восточная нефтяная компания», сказал я ему, будет платить Пале столько же, сколько платит «Стэндард» Рендану, плюс еще немного.

— На пятнадцать процентов больше.

— Давайте скажем: на десять.

— На двенадцать с половиной.

Уилл взглянул на нее с восхищением. Для прошедшей Четвертое Посвящение она торговалась довольно бойко.

— Джо Альдехайд будет скрежетать зубами, — сказал он, — но, чувствую, вы все же получите свои двенадцать с половиной.

— Эти условия были бы для нас наиболее привлекательны, — заметил мистер Баху.

— Но есть опасение, что их не примет правительство Палы.

— Правительство Палы, — пообещала рани, — вскоре изменит свою политику.

— Вы так думаете?

— Я это ЗНАЮ, — сказала рани; не приходилось сомневаться, что сведения эти она получила непосредственно из уст Учителя.

— Но после того, как политика изменится, — поинтересовался Уилл, — одобрит ли полковник Дайпа сотрудничество с «Азиатской юго-восточной нефтяной компанией»?

— Вне сомнений.

Уилл взглянул на мистера Баху.

— А вы, господин посол? Поддержите ли вы полковника Дайпу?

Прибегнув к пространным выражениям, как если бы он выступал на пленарном заседании некой международной организации, мистер Баху ответил уклончиво. С одной стороны, да; с другой стороны, нет. Если принять такую-то точку зрения — белое; но глядя под другим углом — определенно черное.

Уилл слушал с вежливым молчанием. Теперь ему было совершенно ясно, что под маской Савонаролы, аристократическим моноклем и посольским многословием скрывается посредник-левантиец, стремящийся получить свое вознаграждение; мелочный крохобор, выклянчивающий чаевые. А сколько обещано царственной посвященной за поддержку «Азиатской юго-восточной нефтяной компании»? Бьюсь об заклад, немалый куш, думал Уилл. Не для себя, что вы, как можно! Но для Крестового Похода Духа, к вящей славе Кут Гуми.

Тем временем мистер Баху завершал свою речь на международном заседании.

— Итак, становится понятным, — говорил он, — что любой шаг, сделанный мной, будет зависеть от сопутствующих обстоятельств, по мере развития событий. Я ясно выразил свою мысль?

— Вполне, — заверил его Уилл. — А теперь, — продолжал он с беззастенчивой откровенностью, — позвольте высказаться мне. Все, что меня интересует, — это деньги. Мне нужно две тысячи фунтов, чтобы существовать безбедно. Год свободы за помощь лорду Альдехайду, который задумал прибрать к рукам Палу.

— Лорд Альдехайд, — сказала рани, — очень щедрый человек.

— Да, необыкновенно, — согласился Уилл, — учитывая ничтожность моих стараний. Но чем значительней услуга, тем он щедрей.

Наступило продолжительное молчание. Вдали минах монотонно призывал к вниманию. Внимание к алчности, к лицемерию, к откровенному цинизму... В дверь постучали.

— Войдите, — откликнулся Уилл. — Продолжим разговор в другое время, — сказал он, обернувшись к мистеру Баху.

Мистер Баху кивнул.

— Войдите, — повторил Уилл,

В комнату быстро вошла девушка лет восемнадцати, одетая в голубую юбку и короткий жилет без пуговиц; полоска кожи над талией оставалась обнаженной, а короткие полы жилета лишь изредка прикрывали круглые, будто яблоки, груди. Приветливую улыбку на ее глянцевито-смуглом лице подчеркивали ямочки на щеках.

— Я — сиделка Аппу, — заговорила она. — Радха Аппу.

Заметив, что у Уилла посетители, девушка осеклась:

— Ах, простите, я не знала.

Она небрежно присела перед рани. Тем временем мистер Баху галантно поднялся со стула.

— Сиделка Агату! — восторженно воскликнул он. — Мой усердный маленький ангел из больницы в Шивапураме... Какая приятная неожиданность!

Однако Уиллу было ясно, что девушка не разделяет его восторгов по поводу встречи.

— Здравствуйте, мистер Баху, — холодно сказала она и тут же отвернулась, занявшись своей парусиновой сумкой.

— Ваше Высочество, возможно, позабыли, — сказал мистер Баху, — что прошлым летом мне пришлось лечь на операцию. По поводу грыжи, — пояснил он. — Эта юная особа приходила каждое утро, ровно без четверти девять, чтобы ухаживать за мной. А потом исчезла на много месяцев. И вот я снова вижу ее!

— Пунктуальность, — изрекла рани, — одна из составных Большого Плана.

— Мне нужно сделать укол мистеру Фарнеби, — сказала юная сиделка.

— Предписание врача — закон, — воскликнула рани, явно переигрывая роль царственного персонажа, соблаговолившего выказать милосердие. — Повиноваться значит исполнять. Но где же мой шофер?

— Ваш шофер прибыл, — послышался знакомый голос. Муруган стоял в дверях — прекрасный, как Гани-мед. Юная сиделка весело взглянула на него.

— Привет, Муруган, то есть, Ваше Высочество. Она еще раз небрежно присела, что можно было расценить и как знак почтения, и как ироническую насмешку.

— Привет, Радха, — лениво процедил Муруган. Он подошел к матери.

— Машина у дверей, — сказал он. — Точнее говоря, так называемая машина.

С саркастическим смешком он Пояснил Уиллу: — Марка «бейби остин», 1954 года выпуска. Лучшее, что эта передовая страна смогла предоставить царской семье. Рендан снабдил своего посла «бентли», — с горечью добавил он.

— Который прибудет сюда через десять минут, — сказал посол, взглянув на часы. — Позволите ли вы мне расстаться с вами здесь, Ваше высочество?

Рани протянула ему руку. С благоговением добропорядочного католика, целующего перстень кардинала, мистер Баху склонился над ее рукой.

— Я полагаю — хотя, возможно, необоснованно, — обратился он к Уиллу, — что мистер Фарнеби еще немного потерпит мое присутствие. Вы мне позволите остаться?

Уилл заверил посла, что получит от этого только удовольствие.