Александра - Элизабет Хереш

На следующий день Николай избегает дальнейших обсуждений с Аликc. Он надеется, что ярко нарисованная накануне картина православия произвела неизгладимое впечатление, и дает ему еще немного закрепиться, прежде чем вновь возвращаться к этой теме.

Позволила ли Аликc себя переубедить или нет? Этот вопрос постепенно начинает волновать и гостей свадьбы, от внимания которых не ускользает таинственное перешептывание вокруг пары.

На следующий день Николай помечает:

«6 [18] апреля. Ходил с дядей Владимиром в Оружейный музей. По возвращении кофе. Затем пришла Аликc. Мы снова беседовали, но не затрагивая вчерашнюю тему. Все-таки хорошо, что она была готова вновь увидеться со мной и продолжить этот разговор (…) Надел прусский мундир, чтобы встретить [кайзера] Вильгельма…[52]»

На следующий день празднуется свадьба Эрнста Людвига и Виктории Мелиты. Весь Кобург празднично украшен. Замок и замковая кирха — в цветочных гирляндах. Увидеть в этот праздничный день чету новобрачных и гостей свадьбы, собирающихся перед входом в церковь, приходит все население города. Разве еще когда-нибудь здесь появлялось сразу столько коронованных особ?

Всеобщее воодушевление достигает наивысшего подъема, когда под торжественную музыку все вступают в храм. Только двое — согласно протоколу разлученные — чувствуют себя в этот момент одиноко: Аликc и Николай.

«Сейчас мне бы очень хотелось заглянуть в сердце Аликc», — размышляет вечером Николай в своем дневнике, которому поверяет свои ощущения во время «удивительной» речи пастора. Апогей свадебного торжества — бал, который давали в летней резиденции, замке Розенау вблизи Кобурга. Однако ни у Аликc, ни у Николая настроение не праздничное, им не до танцев.

На следующий день пасмурно, как мимоходом отмечает в своем дневнике Аликc; еще она упоминает, что с ней разговаривал Вилли (кайзер Вильгельм) и затем сопровождал ее в замок, где у нее состоялась беседа с Михен — великой княгиней, супругой дяди Николая, тоже немкой. Затем снова появляется несколько строчек тайнописи, видимо, передающие нечто сугубо личное.

Для Николая погода не играет никакой роли.

И из его подробного описания этих важных дней становится ясно, почему:

«8 [20] апреля. Чудный, незабвенный день в моей жизни — день моей помолвки с дорогой, ненаглядной моей Аликc. После 10 часов она пришла к тете Михен, и ней, поговорив, мы объяснились между собой. Боже, какая гора свалилась с плеч! Я целый день ходил, как в дурмане, не вполне сознавая, что собственно со мной приключилось.

Вильгельм сидел в соседней комнате и ожидал окончания нашего разговора с дядями и тетями. Сейчас же пошел с Аликc к королеве и затем к тете Мари[53], где все семейство на радостях облобызалось. После завтрака пошли в церковь и отслужили благодарственный молебен. Позже был устроен бал, но у меня не было настроения для танцев: мне приятнее было погулять со своей невестой в саду! Я не мог даже поверить, что у меня есть невеста…»

В передаче Вильгельма он сам выступил в роли «доброго гения». По его утверждению, он решительно сунул Николаю букет цветов прямо из вазы со словами: «Теперь возьми это в руку, надень мундир с саблей и сделай предложение!» Верно в этом лишь то, что Вильгельм был заинтересован в подобном браке, так как в силу родства с Аликc, доводившейся ему кузиной, надеялся влиять на будущую политику царя.

Как отреагировала на решение Аликc королева Виктория, которая в течение многих лет занималась будущим своей внучки, можно прочесть в ее дневнике:

«20 апреля. Пасмурное утро. Завтракала сама с Беатрисой. Вскоре после него вошла Элла, очень взволнованная, и сказала, что Алики и Ники обручились и поэтому просят дозволения прийти ко мне!

Меня словно пронзила молния, так как хотя я и знала, что Ники этого хочет, но я думала, что Алики откажет ему.

Я приняла их. На глазах Алики были слезы, но выглядела она сияющей, и я поцеловала обоих. Ники сказал: «Она слишком хороша для меня…» Я попросила его, чтобы он по возможности облегчил ей религиозные трудности, и он мне обещал.

(…) Помолвку, похоже, воспринимают позитивно, отрицательный момент в том, что Россия так далеко, и ее положение очень тяжелое, — к тому же вопрос религии. Но поскольку теперь ее брат женат и оба [Аликc и Николай] действительно привязаны друг к другу, возможно, так лучше…»[54]

Теперь помолвленные в центре внимания. Известие об обручении принцессы Аликc Гессен-Дармштадтской с русским царевичем Николаем Александровичем облетает весь мир. Отовсюду приходят телеграммы. Беспрерывно несут цветы. С самого раннего утра следующего дня доносятся шаги марширующего почетного караула, вскоре им вторят торжественные звуки военных оркестров, исполняющих праздничную музыку. К ним присоединяются воины царских полков, спешно прибывшие из России.

«Весь свет изменился для меня», — пишет Николай матери, сообщая ей решение Аликc. Царица тотчас же посылает невесте подарок: смарагдовый браслет и пасхальное яйцо работы Фаберже, яркие драгоценные камни сверкают на весеннем солнце.

Это послание царице Марии Федоровне вместе с тем первое письмо, которое Аликc — помимо официального благодарственного письма за присуждение ордена Екатерины — направляет своей будущей свекрови:

«Дворец Эдинбург, Кобург, 30 апреля 1894 г.

Милая мама.

Ники мне говорит, что я могу Тебя так называть — о, как премного я Тебе благодарна, Ты так мила и добра ко мне. Как могу я сполна отблагодарить Тебя и дорогого дядю за этот великодушный подарок, который Вы столь любезно мне послали. Он слишком хорош для меня!

Я совершенно растерялась, когда открыла футляр и увидела эти удивительные камни. Я буду вечно Вас за них благодарить и целовать Вашу руку.

Я была так польщена, когда получила Ваш прекрасный орден, и очень благодарна за него, как и за прелестное яйцо и милое письмо — все это меня глубоко тронуло.

Еще два дня, и тогда милый Ники и я должны будем расстаться, это делает меня совершенно несчастной, но я уверена, что его мать уже нетерпеливо его дожидается. Ты ведь позволишь приехать ему этим летом в Англию? Не так ли? Иначе столь длительная разлука была бы слишком тяжела. Бабушка тоже его ждет. Он покорил ее сердце, — как и всех, которые его узнают. Он сейчас в церкви, и пока он там стоит на коленях, с ним мои мысли и молитвы.

С божьей помощью и я скоро узнаю и научусь любить его религию, и уверена, что он мне в этом поможет. Но не буду Тебя утомлять длинным письмом.