Убийство Принца Тени - Хелен Шойерер

Дрю оперлась на подоконник и крепко зажмурилась: перед глазами поплыли пятна. Ей потребовались все силы, чтобы собраться с мыслями и не дать себе расклеиться.

Духи забрали Гаса и остальных. Для чего?

Она представила лицо мальчика, и у нее защемило сердце. Что последнее она ему сказала? Он путался под ногами в цитадели, и она разозлилась, лицемерно прочитав ему нотации, как надлежит вести себя мальчику.

На что он ответил совершенно невозмутимо:

– Давай больше не будем об этом. Давай поговорим о горных драконах и пантерах.

Теперь мысль о том, что он в ловушке и напуган, а темнота терзает его тело, была невыносима. Так было с ее братьями, и с матерью тоже. Людей, которых она любила, разорвали на части духи тени. Тяжесть в ее груди никак не отступала. Более того, ее сдавило лишь сильнее.

Дрю прижалась лбом к холодному камню, глубоко вдыхая через нос, пытаясь подавить горе и панику, из-за которых она могла отправиться навстречу буре, опустошающей ее родину.

Но она была хорошо подготовлена. Эдриенн хорошо подготовила ее.

«Не поддавайся страху, – говорила ее подруга во время их предыдущих разведывательных миссий. – Остановись, подумай, оцени».

И вот Дрю отбросила страх за своего юного подопечного и почувствовала облегчение от тяжести своего нового клинка, которым она могла разрубать духов. По крайней мере, у нее был он. Дрю проклинала бушующую снаружи бурю, зная, что она смоет все следы Гаса, по которым она могла бы найти его. Это была ее первая мысль. Второй была мысль о полудухе, скрывавшемся среди них. Не имея никаких следов, по которым можно было бы идти, Талемир Старлинг был ее единственным шансом найти Гаса и логово.

– Мне не следовало посылать его сюда, – послышался голос Эдриенн сквозь хаос, царивший в голове Дрю, возвращая ее в настоящее.

– Это не твоя вина, – ответила Дрю, хотя и понимала муки совести подруги. – Мы не могли вечно держать его взаперти в цитадели.

– Возможно, не вечно, но немного дольше, – возразила Эдриенн, проследив за взглядом Дрю, устремленным на равнины за окном, где завывающие ветры разрывали жалкие остатки жизни Наарвы.

– По крайней мере, Дратос с ним. Он защитит его, пока мы их не найдем.

Эдриенн неохотно кивнула.

– Каким бы непредсказуемым он ни был, он любит этого ребенка.

– Они – семья. Дратос не допустит, чтобы с Гасом что-то случилось. Последние из Кастемонтов будут держаться вместе, – сказала Дрю то ли для себя, то ли для Эдриенн.

– Мы все держимся вместе, – ответила ей подруга, разглядывая меч у нее за спиной. – Я так понимаю, это необычный подарок от твоего отца?

– Мой отец не делает обычные клинки.

Эдриенн кивнула.

– Хорошо. Нам такое понадобится.

– Ты не волнуешься, что я снова нарушаю законы срединных миров?

Усмехнувшись, генерал покачала головой.

– Мы выжившие, Дрю. И так было долгое время. Неужели они думали, что мы, женщины, будем сидеть сложа руки и ничего не делать, доверив нашу защиту другим? Обычная ли это сталь или наарвианская, когда дело касается жизни и смерти, сталь есть сталь, и мы будем использовать ее по мере необходимости. Какой-то глупый закон, созданный глупым человеком на далекой территории, не имеет значения в павшем королевстве. Здесь нет правил.

Правдивость ее слов запечатлелась в сердце Дрю. Она была права: законам и пророчествам четырнадцатилетней давности не было места в Наарве. Тот факт, что сами Воины Меча лишь вскользь упомянули о своем оружии, подтверждает это.

– Итак, что будем делать? – спросила она.

Эдриенн потерла глаза, как будто надеялась очнуться от ночного кошмара.

– Переждем бурю и найдем Гаса.

– Надежный план.

– Отлично, потому что других идей у меня нет.

Какое-то время две девушки молча наблюдали за молниями и раскатами грома, прежде чем Эдриенн повернулась к Дрю.

– Мне лучше вернуться к остальным. Когда генерала нет, это плохо сказывается на боевом духе.

Дрю кивнула, но вместо того чтобы вернуться к группе, обнажила меч. Она обыскала башню в поисках улик, находя повсюду брошенное оружие, пятна крови и эти чертовы ожоги и следы когтей. В воздухе висел едкий запах паленых волос – предательский запах этих монстров…

Ее мать украсила столовую для торжественного случая. Лучшие тарелки и столовые приборы идеально сочетались с тончайшими скатертями и чехлами для стульев. Цветы со всего срединного мира покрывали стены, стояли в вазах и свисали с подоконников и карнизов, создавая яркое и великолепное зрелище в элегантном свете свечей.

– Галина, – раздался от двери теплый голос Фендрана. – Тебе не стоило устраивать такие хлопоты.

– Чепуха. Не каждый день тебе исполняется пятьдесят, – ответила ее мать, довольно оглядывая комнату. – Мой муж стоит таких хлопот.

– Тогда я с радостью их приму, – сияя, проговорил Фендран.

Вскоре началась привычная семейная суматоха, и все расселись по своим местам.

Родители Дрю, как обычно, сидели бок о бок, а четверо ее братьев – Лейф, Мартин, Пенн и Уилл – уже спорили о том, какой кусок мяса лучше.

Улыбаясь, Дрю заняла свое место перед огромным арочным окном, выходившим на темнеющий сад.

Пламя свечей заплясало, когда ее мать встала, поднимая бокал с игристым вином.

– За моего мужа. Посылаю свою любовь и наилучшие пожелания по случаю твоего пятидесятилетия. Выпьем за следующие пятьдесят лет вместе.

Глаза Фендрана заблестели от непролитых слез, когда он поднял свой бокал в ответ. Дрю сделала то же самое, с радостью провозгласив тост за своего отца, и поднесла бокал к губам…

Померк свет. Бокал разлетелся вдребезги. Отчаянные крики прорезали воздух, и сила оникса пронзила весь клан Эммерсонов.

Все, чего Дрю когда-либо боялась, ожило перед ней в виде сгустков тени, и с ее губ сорвался испуганный крик, когда ее семья внезапно оказалась на грани смерти.

– Галина! – закричал Фендран.

– Мама! – прорвался голос Лейфа сквозь темноту.

В кромешной тьме Дрю слышала хриплое дыхание и тихие всхлипывания, но не могла разглядеть абсолютно ничего, не могла добраться до своей семьи достаточно быстро – когти рассекали ночь и раздирали кожу на ее икрах.

Она не помнила, как сопротивлялась, но, должно быть, отчаянно боролась, потому что ее ногти были ободраны и кровоточили. Теперь она ползла на четвереньках по осколкам стекла туда, где, как думала, были ее родители и братья.

Еще одна волна темной силы прокатилась по комнате, подбросив в воздух все, что оставалось на столе.

Раздались новые крики. Дрю не могла сказать, где заканчивался один и начинался другой. Она больше не могла сказать, кому они принадлежали, знала только, что ее семье, тем, кого она любила.

– Па… – прохрипела она, не обращая внимания на осколки стекла, впившиеся в кожу, и медленно поползла по полу.

Внезапно крики прекратились и наступила гробовая тишина.

Хаоса больше не было. Неподалеку кто-то зажег факел.

У Дрю вырвался прерывистый всхлип.

Ее мать лежала на окровавленном ковре, ее тело было изуродовано, разорвано в клочья когтями, крик ужаса все еще застыл на ее губах. Пенн лежал рядом с ней, держа ее за руку. Из носа у него текла кровь, а глаза остекленели. В нескольких сантиметрах от него виднелось бездыханное тело Лейфа, кожу которого покрывала паутина черных вен. Его безжизненный взгляд был направлен на люстру. Мартан лежал лицом вниз, но когда Дрю дрожащей рукой перевернула его, то увидела, что его горло было перерезано когтями. Ковер под ней был пропитан его кровью. А потом она нашла Уилла, из груди которого вырвали сердце.

Дрю не могла дышать. Ей не хватало воздуха.

Липкие, пропитанные кровью пальцы сомкнулись на ее руке.

– Их больше нет, – произнес ее отец срывающимся голосом. – Их больше нет.

Где-то вдалеке раздался голос.

– Дрю? Дрю, с тобой все в порядке?

Нежные руки обхватили ее за плечи, теплые и крепкие, на них не было ни капли крови. Медленно моргая, она пришла в себя и заметила, как Талемир Старлинг беспокойно склонился над ней.