Иешуа, сын человеческий - Геннадий Ананьев

— Трапеза переносится. Тебя, Иисус, ждут иерофанты и их Глава — Великий Посвященный.

Иисус понял, что вот сейчас будет решаться его судьба, и он не ошибся. Неокор привел его в тот самый зал Изиды, где его встречали иерофанты после трудного испытания. Здесь, как и в тот раз, его ожидал Великий Посвященный в окружении Посвященных иерофантов. Те же торжественные одеяния. И еще… музыка. Мягко-тревожная. Какая-то странная музыка, которая вроде бы и умиротворяет, но в то же время вызывает неосознанное беспокойство.

Взаимное приветствие, при котором иерофанты, да и их Глава выказали подчеркнутое уважение, и Великий Посвященный заговорил. Высокопарно:

— Ты познал Изиду земную, как утверждают в один голос твои наставники, и пришло время определить, достиг ли ты тренировкой духа признания Изиды-Урании! И если так, то истина откроется тебе, ибо ты предчувствуешь ее, спускаясь в свою собственную глубину и находя в ней божественную суть земной жизни. Ты достоин этого, ибо сердце твое чисто как бриллиант, ум твой устремлен к полному познанию Истины, а душа крепка волей. Тебе остался один шаг, чтобы переступить порог Озириса, но никто не может этого сделать, не пройдя через смерть и воскресение! Гак предопределил Великий Творец и его Священный Разум. Тебя ждет царским склеп, куда мы, иерофанты, сопроводим тебя, как брата своего.

Храмовые рабы (те претенденты на Посвящение, которые не выдержали испытание искушением знойной нубийки) внесли факелы и подали их иерофантам. Лишь Иисус и Великий Посвященный остались без факелов — их окольцевали иерофанты, и факельное шествие, сопровождаемое все той же странной музыкой, с неспешной торжественностью пошагало просторным подземным ходом, в котором Иисус еще не бывал, хотя провел в Храме не один год и, как ему казалось, пользовался полным доверием и предельной откровенностью жрецов-наставников.

Увы, от него пока еще многое скрывали.

Факельное шествие закончилось в низком склепе. Ряды колонн как бы подпирали потолок, хотя он был монолитен со стенами, так как склеп высечен был в гранитной толще, а сами колонны стояли на спинах лежавших сфинксов, тоже гранитных. У дальней стены — мраморный саркофаг, рядом с которым на невысокой подставке едва светится фонарик, знакомый по первому испытанию.

Глава иерофантов предлагает с торжеством в голосе:

— Ложись в этот саркофаг и ожидай появления света. В эту ночь ты должен, переступив порог Озириса, достичь вершины самообладания.

Иисус безропотен. Он, молча, исполняет волю Главы иерофантов. Тот величественно благословляет его, а иерофанты, низко поклонившись брату своему, кому предстоит величайшее из испытаний, покидают склеп.

Тишина гробовая. Леденит мрамор саркофага. Фонарик едва теплится. Вот и он погас. Холод становится еще более пронизывающим. И мысли столь же холодно-пронизывающие: чего ради все это?! Разве плохо было бы жить в отчем доме, а то и построить свой в облюбованном месте горной долины, похожей на рай земной?! Оставаясь семейным ессеем, мирно трудиться на своей земле и пользоваться ее щедрыми плодами. А сняв с себя обет воздержания, с благословения старейшин жениться вот на такой знойной, как нубийка, деве и приумножать ветви родового древа Давидова?!

Опрометчивое решение принял он там, в пещере искушения, когда было предоставлено ему право выбирать свою судьбу своей волей.

Несчастный! Он не ведал, хотя и намекали ему на печальный конец его подвижничества, что его судьба давно уже решена в пещере Авраама и что он в цепких руках Великих Посвященных жрецов, брахманов, волхвов. Он видел сейчас два выхода для себя: встать из саркофага и поспешно покинуть склеп, либо отдаться воле Яхве и воле Великого Творца. Он думал. Он прикидывал…

Покинуть склеп проще простого, но что тогда его ждет?! Рабство до гроба в Храме Солнца. Подносить факелы иерофантам? Нет и — нет!

Если же преодолеть и этот рубеж на пути очередной ступени Великого Посвящения, тогда не превратятся в лишний хлам полученные знания и умения, как у ессеев, так и у египетских жрецов.

Вновь в мыслях изречение пророка Исайи:

«Он узрит потомство долговечное и воля Господня будет исполняться рукою Его… Посему дам я Ему честь между великими, и с сильными будет делить добычу, за то, что предал душу Свою на смерть, и к злодеям причтен был, тогда как Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем».

Впереди неведомое, но значимое, и нужно без колебаний идти вперед — таков был окончательный вывод коченеющего Иисуса. И он напряг свою волю, убеждая себя, что ему тепло, даже жарко.

Силой духа он одолел холод, и тут, словно кто-то извне следил за его душевным борением, потянуло в склепе теплым ветерком и склеп наполнился совершенно незнакомым Иисусу запахом — приятным, успокаивающим. Мысли Иисуса становились все более и более тягучими и удивительно покойными. Он уходил в забытье. Глубокое. Летаргическое.

И вдруг — блестящая точка в бескрайности. Она стремительно приближается, рассекая космический мрак. Вот уже хорошо видна звезда о пяти концах, от каждого из которых струятся радуги. Яркие. С четкими гранями всех цветов.

Ближе и ближе звезда со всполохами магического света. И вот эти всполохи, ширясь и теряя радужность, превращаются уже в единое белое и слепящее. Это — Солнце. И оно не только освещает все окрест, но и втягивает Иисуса в свою раскаленную белизну. В самый ее центр, словно собирается испепелить его, дерзнувшего познать Священную Истину. Но время идет, необыкновенный жар не причиняет Иисусу никакого вреда, наоборот, Иисус весь словно наливается предчувствием того, что вот-вот откроется ему Небесная Истина, которую принесла с собой звезда надежды и бессмертия.

Увы, в мгновение ока все исчезло, и вновь наступил мрак. Рубеж, отделяющий от Небесной Истины, не преодолен. Разочарование и безвольность в душе у Иисуса.

Миг или час, или вечность в кромешной тьме, и вдруг в этой самой мгле появляется бутон нераскрывшейся розы. Вот лепестки бутона, словно наделенные жизнью, начинают распускаться, открывая ярко-красную чашечку.

«Цветок Изиды! Ее Роза Мудрости! Бессмертная Любовь ее сердца!»

На Розу наплывает облако. Вот облако это обволакивает и лежащего в саркофаге Иисуса. Он благоухает ароматом любви, оно ласково-теплое. И — чудо! В облаке — Изида! Сияющая. В ее руке — свиток папируса. Голосом, полным нежности и материнского тепла, она говорит:

— Я — твоя невидимая сестра. Я — твоя божественная душа. А вот это — книга твоей жизни. В ней повесть о твоих прошлых существованиях и еще — белые страницы будущих жизней. Настанет день, когда я разверну их перед тобой. Уже с начертанными судьбами. И помни всегда: я откликнусь на твой зов, когда ты позовешь меня…

Взгляд Изиды небесно-нежный, и Иисус видит в этом взгляде обещание божественного слияния с космическим миром, эфиром, где блаженствуют боги.

Свершилось! Ему дано познание Священной Истины! Он торжествует и… просыпается. Взволнованный. Ликующий душой.

Словно ждал именно этого момента иерофант у входа в склеп. Величественной поступью он подошел к саркофагу и подал руку Иисусу.

— Обопрись о мою руку и вставай. Ты воскрес в новой жизни. Иди вместе со мной на собрание Посвященных в зал Изиды. Ты расскажешь нам о видениях своих, если они посетили тебя.

Иисус пересказал все, не скрыв даже первоначального искушения. Когда же он окончил свою исповедь смерти и возрождения, Глава иерофантов произнес то самое слово, какое первым пришло на ум Иисусу, когда Изида обогрела его небесно-нежным взглядом:

— Свершилось!

Это было сказано Великим Посвященным так, словно произошло величайшее событие не только для Храма Солнца, но и для всей необъятной земли.

— Озирис поручил тебя супруге и сестре своей, и она, восприняв это поручение всем сердцем, приняла тебя. Ты — Великий Проповедник!

Иерофанты, чинно стоявшие у ног Изиды с факелами в руках, при этих словах своего Главы повернулись лицами к Изиде и троекратно прокричали:

— Слава! Слава! Слава!

Каждую свою славицу они сопровождали поднятием рук с факелами и их размахиванием, как бы символизирующим торжество Света и Добра, начавших свой путь по земле с того самого момента, когда Посланец Великого Творца Божественный Разум повелел Раме (он же египетский Озирис, он же греческий Дионис согласно преданиям Элевзийским) вручить Чашу Жизни и Любви женщине, а Свет Солнца — мужчине, чтобы священный огонь Божественного Духа возжег духовную силу арийских народов. Новый Великий Посвященный — еще один шаг к торжеству Света и Справедливости на всей земле.

Когда славица Изиде, а через нее и Озирису, окончилась и иерофанты вновь повернулись лицом к Иисусу, их Глава, Великий Посвященный, продолжил: