Помутнение - Филип Дик

ЛАКМЕН. Верно. Но даже семискоростной велосипед, безусловно, стоит двадцати долларов. Выгодная покупка.

БАРРИС. (оскорблено). Эти цветные заверили меня, что у него десять скоростей… Грабеж!

(Все обступают велосипед и пересчитывают шестеренки.)

ФРЕК. Теперь я вижу восемь. Шесть впереди и две сзади. Итого восемь.

АРКТОР (рассудительно). Но должно быть десять. Семи или восьмискоростных велосипедов не существует. Во всяком случае, я о таких не слышал. Интересно, куда делись пропавшие скорости?

БАРРИС. Должно быть, с великом возились эти цветные, Разбирали его не теми инструментами, без должной технической подготовки. А когда собирали, три шестеренки остались на полу гаража. Так, наверное, там и лежат.

ЛАКМЕН. Надо потребовать их назад.

БАРРИС (со злостью). В этом–то и заключается их план: наверняка сдерут деньги! Не удивлюсь, если они еще что–нибудь прикарманили. (Придирчиво осматривает велосипед.)

ЛАКМЕН. Если мы пойдем вместе, все отдадут, как миленькие, не сомневайся! Ну, идем? (Оглядывается в поисках поддержки.)

ДОННА. А вы уверены, что их только семь?

ФРЕК. Восемь.

ДОННА. Семь, восемь!.. В любом случае надо у кого–нибудь спросить. Прежде чем катить баллон.

АРКТОР. Она права.

ЛАКМЕН. Кого спросить–то? Кто у нас сечет в гоночных великах?

ФРЕК. Остановим первого встречного!

(Выкатывают велосипед и обращаются к молодому негру, который только что вышел из своей машины. Указывают на семь — восемь? — шестеренок и спрашивают, сколько их, хотя каждому видно — за исключением Чарлза Фрека, — что их всего семь: пять на одном конце цепи и две на другом. Пять плюс два — семь. Это ясно как божий день. Так что же получается?!)

МОЛОДОЙ НЕГР (спокойно). Число шестеренок спереди и сзади надо не складывать, а перемножать. Видите, цепь перескакивает со звездочки на звездочку, а их пять, и мы получаем пять разных передаточных чисел на каждой из двух звездочек впереди. (Показывает.) Теперь, если мы повернем рычажок на руле (показывает), цепь перейдет на вторую звездочку и опять–таки может перескакивать на любую из пяти сзади. То есть получается еще пять. Итого десять. Имейте в виду, что передаточное число всегда рассчитывается из…

(Все благодарят его и уходят, молча вкатывая велосипед в дом.)

— Нам известно, что вы были в этой компании, — сказал сидящий врач. — Никто не мог трезво взглянуть на велосипед и проделать простую математическую операцию по определению числа передач. — В тоне врача Фред почувствовал доброту, даже некоторое сострадание. — Вы все были невменяемы?

— Нет, — ответил Фред.

— Так в чем же дело?

— Забыл…

— Давайте продолжим тестирование, — предложил сидящий врач. — Что вы здесь видите, Фред?

— Пластмассовое собачье дерьмо… Могу я идти? — Он испытывал бешенство. Они его замучают из–за злополучной речи!

Оба врача, однако, рассмеялись.

— Знаете, Фред, — сказал сидящий, — если у вас не пропадет чувство юмора, пожалуй, вы своего добьетесь.

— Добьюсь? — повторил Фред. — Чего добьюсь? Успеха? Времени? Денег? Если вы, ребята, психологи и слушаете мои бесконечные доклады Хэнку, то скажите: как подобрать ключик к Донне? То есть я хочу спросить: как это делается? С такой вот милой, ни на кого не похожей, упрямой цыпочкой?

— Все девушки разные, — рассудил сидящий врач.

— Я имею в виду, как найти эстетический подход? — продолжал Фред. — А не споить ее, напичкать «красненькими» и изнасиловать, пока она валяется на полу.

— Купите ей цветы, — посоветовал другой врач.

— Что? — удивился Фред, широко раскрыв невидимые за костюмом глаза.

— В это время года можно купить маленькие весенние цветы.

— Цветы… — пробормотал Фред. — Какие? Искусственные или живые?.. Живые, я полагаю.

— Искусственные — дрянь, — сказал сидящий врач. — Они выглядят, как… подделка. Что–то фальшивое.

— Я могу идти? — спросил Фред.

Врачи переглянулись.

— Тест доведем до конца как–нибудь в другой раз, — сказал стоящий. Не так уж это и срочно. Хэнк вас известит.

По какой–то неясной причине Фреду захотелось пожать им руки, но он этого не сделал. Он просто вышел, молча покачивая головой, с гнетущим чувством тревоги. Они копаются в моем досье… И что–то находят, раз есть повод для тестирования.

Весенние цветы, думал он, идя к лифту. Малюсенькие. Они, должно быть, едва поднимаются от земли, и люди их давят… Как они растут — в специальных коммерческих чанах или на природе? Интересно, каково там, на природе? Поля, запахи и все прочее… и где ее найти, эту природу? Куда надо ехать? У кого брать билет?

Я бы с удовольствием взял с собой Донну, когда соберусь ехать. Но как предложить такое девушке, если ты не знаешь, с какой стороны к ней подступиться? Если все время околачиваешься возле нее и ничего не получается?.. Нам нужно спешить, подумал он, потому что скоро все весенние цветы погибнут.

Глава 8

По пути к дому Боба Арктора Чарлз Фрек придумал, как разыграть Барриса. Он скажет, что купил метедриновую мастерскую, спрятанную в гараже у одного хлыща, а Баррис презрительно фыркнет, и тогда он объявит, что получил от дядюшки сорок тысяч и… Фрек пока не мог сообразить, как закончить, но не сомневался, что сделает все в лучшем виде. Баррис непременно клюнет, особенно если у Боба будет народ. И тогда всем станет ясно, что Баррис — вонючий осел.

Баррис и Арктор копались в машине с поднятым капотом.

— Привет! — бросил Фрек, приближаясь фланирующей походкой. — Баррис, — небрежно–покровительственным тоном окликнул он, опуская руку тому на плечо.

— Потом! — прорычал Баррис.

— Я купил сегодня метедриновую мастерскую.

— Большую? — раздраженно спросил Баррис.

— Ну… — растерялся Фрек, не зная, что сказать дальше.

— Сколько дал? — вставил Арктор.

— Примерно десять долларов.

— Джим мог бы достать тебе дешевле, — заметил Арктор, вновь склонившись над мотором. — Да, Джим?

— Их сейчас отдают практически даром, — подтвердил Баррис.

— Целый гараж! — возмутился Фрек. — Настоящий завод! Машины, которые пекут миллионы таблеток в день!

— И все за десять долларов? — широко улыбаясь, спросил Баррис.

— Где она находится? — спросил Арктор.

— Не здесь, — смущенно ответил Фрек. — Эй, черт подери, вы опять меня разыгрываете!..