Броневая рапсодия - Алексей Иванов

Потрясенный трагедией деревни Осиповки, Лизюков вернулся в штабной блиндаж. Его снова обступили заботы, неотложные дела, тесно связанные с неясной, противоречивой обстановкой, сложившейся в последние дни на участке фронта, который занимала дивизия. После недавнего прорыва обороны советских войск части 48-го немецкого танкового корпуса с ходу захватили Штеповку. Куда будет направлен следующий удар?

— Товарищ гвардии полковник, — обратился к Лизюкову начальник оперативного отдела, откинув плащ-палатку, отделявшую в блиндаже угол для радиостанции, — срочное донесение от командира 6-го мотострелкового полка. Завязал бой с противником в районе Ульяновки. Фашистские танки заняли и пока удерживают Николаевну…

Сообщение еще раз подтвердило прежние опасения. Вместе с тем оно дало пищу для новых размышлений. Теперь стало совершенно ясно, что гитлеровцы рвутся по направлению к Сумам, которые прикрывает его дивизия. Привычно, быстро и четко сложились детали единого плана действий. Прежде всего усилить разведку, выделить для этого достаточно подвижный, хорошо оснащенный отряд. Его необходимо без промедлений выдвинуть навстречу приближающемуся неприятелю. Задача разведотряда: упредить гитлеровцев, нанести по ним внезапный удар в самом неожиданном для них месте — где-то за Штеповкой, тем самым создать впечатление глубокого обхода наступающих фашистских войск.

Ложный маневр? Да, именно так, одновременно с разведкой. Пусть противник примет мнимое за действительное. Что касается Николаевки, то ее непременно надо отбить у фашистов. Только опять-таки не прямолинейным давлением.

— Передайте командиру шестого полка, — приказал Лизюков. — Маневром во фланг наступающим врагам выйти к дороге западнее Николаевки. Оседлать ее. Тогда немцы сами из деревни уйдут.

Оставалась Штеповка. Как быть с ней? Крепкий орешек. Для такого собственных сил и средств может не хватить. Очень большой риск. Надо согласовать вопрос с командующим армией. Однако события на этот раз развивались стремительно.

Вскоре поступил приказ командующего 40-й армией: соединению Лизюкова с приданным ему 1042-м стрелковым полком во взаимодействии с кавалерийской группой генерала Белова уничтожить штеповскую группировку противника, затем сосредоточиться в резерве командарма в районе Ульяновки.

Исходя из последних данных обстановки, Александр Ильич поставил задачу командиру 175-го мотострелкового полка подполковнику П. В. Новикову: скрытно форсировать реку Сулу, совершить марш-бросок по проселкам, громя небольшие гарнизоны врага, расположенные в придорожных населенных пунктах, выйти во фланг наступающему противнику.

Павел Вениаминович в ходе обсуждения порядка выполнения задачи предложил: начать операцию во второй половине дня 1 октября. Командир согласился, добавив:

— С другой стороны будет действовать наш разведотряд. Его задача заключается в том, чтобы не только добывать необходимые сведения, но и отвлекать на себя резервы врага. Имейте в виду: общий сигнал атаки — залп «катюш».

Замысел комдива осуществлялся настойчиво и последовательно. Неприятель совершенно не ожидал встречи с разведывательным отрядом, которым командовал капитан Шепелев. Произошло замешательство. Гитлеровцы были вынуждены в срочном порядке перестраиваться.

«Появление ночью отряда Шепелева, — писал позднее в одной из своих брошюр Александр Ильич, — непосредственно на фланге и в тылу накапливавшегося в районе Никольского противника создало у немцев впечатление, что наши части их обходят, и противник, отказавшись от своего первоначального плана наступления, стал неорганизованно, даже в панике отходить, бросив 250 автомобилей, около 100 мотоциклов, 11 орудий, минометы, радиостанции, тысячи снарядов, мин».

Гранитная плита с барельефом А. И. Лизюкова, установленная на территории Саратовского высшего военного командно-инженерного училища ракетных войск.

Не успели гитлеровцы опомниться, как с другого направления загрохотала канонада. Блеклое октябрьское небо расчертили оранжево-багровые «копья» реактивных снарядов. Окрестные поля охватило пламя пожаров. Земля горела под ногами оккупантов в прямом смысле этих слов.

Подполковник П. В. Новиков сразу после завершения артиллерийской подготовки повел свой полк в атаку. Как и требовал комдив, гвардейцы двигались непосредственно за своим огневым валом. Оглушенные, полузасыпанные землей от разрывов снарядов, мин фашисты палили из автоматов, пулеметов, других видов оружия в белый свет как в копеечку, В тесных траншеях метались серо-зеленые фигуры. Они то здесь, то там натыкались на штыки и приклады советских пехотинцев, попадали под гусеницы «тридцатьчетверок» и КВ, утюживших вражескую оборону.

Штеповку гвардейцы взяли в первые же сутки наступления, глубокой ночью. На рассвете 3 октября передовые подразделения 175-го полка завязали бой за Аполлонов-ку. Ее полностью очистили от врага уже в сумерках.

28-я механизированная дивизия противника оставила на поле сражения 28 танков, более 350 различных грузовых и легковых машин, десятки пулеметов, большое количество другой техники, вооружения, боеприпасов, продовольствия, снаряжения, значительные запасы горючего, смазочных материалов.

Такого удара гитлеровцы явно не ожидали. Возникла паника. Они откатывались в полном беспорядке, некоторые, не успев бежать, пытались схорониться на огородах и в подвалах.

Оправдываясь перед начальством за свой конфуз, офицеры 28-й дивизии утверждали: «У русских появилась какая-то новая часть. Это сумасшедшие люди, фанатики. Таких мы еще не видели…».

На карте данного района действий, использованной в ту пору генералом Гудерианом, Штеповку обвивает острая стрелка, от которой на запад отскочила другая, изображенная ломким пунктиром. Что бы это значило? Туманно поясняя условные знаки, Гудериан признается: «Генерал Кемпфф доложил мне, что в районе Штеповки русские неожиданно атаковали своими тяжелыми танками. Это была очень неприятная потеря. Для того чтобы восстановить положение, пришлось еще раз повернуть обратно некоторые подразделения 9-й танковой дивизии».

Все чаще лизюковцы заставляли захватчиков останавливаться, поворачивать обратно, используя очередной, неожиданный для противника прием. На проселках перед фашистами появлялись лесные завалы, начиненные минами. Среди равнины вырастали пояса валов из соломы, сена. Облитые горючим, эти валы вспыхивали перед машинами. Рядом опять-таки было минное поле, к которому без саперов не подступишься. Широко практиковались ночные налеты на заранее намеченные объекты в ближайшем тылу врага: громили штабы частей, подразделений, уничтожали средства связи, склады с боеприпасами, продовольствием.

Неприятным «сюрпризом» для гитлеровцев являлись углубленные окопы с нишами, укрывавшими бойцов от бомбежек и артобстрела. Александр Ильич всячески поддерживал инициаторов таких нехитрых сооружений для индивидуальной защиты, заботился о том, чтобы весь личный состав владел малыми саперными лопатами, умел в ограниченный срок создать надежное, прочное убежище. Причем не только с целью прятаться там, но и для того, чтобы делать обороняемый рубеж неприступным.

В районе Березовки гитлеровцы четыре часа непрерывно бомбили, обстреливали из пушек и минометов позиции гвардейцев. От густого леса остались обгорелые, расщепленные стволы. Заснеженные высотки были буквально перепаханы взрывами. Казалось, все живое на них стерто в порошок.

Фашистские танки, бронетранспортеры устремились вперед с открытыми люками, в которых без опасений красовались офицеры, командиры машин. И вдруг из-под земли, из тех самых окопов, по ним полоснули автоматные, пулеметные очереди, под гусеницами загрохотали взрывы гранат, в люки полетели бутылки с зажигательной смесью, Лизюковцы дали фашистам такой отпор, что они несколько дней приводили себя в порядок.

Каждый бой обогащал комдива опытом. Он не терял времени даром. Еще с гражданской войны у него сложилось правило, которое всегда старался неукоснительно выполнять: взыскательно анализировать успехи и неудачи в боевой практике, вникать в детали действий личного состава, беспристрастно разбираться в собственных промахах, упущениях, делать выводы на будущее. И сейчас, когда дивизию вывели в резерв, Александр Ильич пользовался короткой передышкой.

Что значит воевать по-гвардейски? Какими качествами должны обладать удостоенные почетного звания воины, чтобы его на деле оправдывать? Как такие качества формировать у личного состава в огне сражений, в ходе боевой и политической подготовки? Вопросы, вопросы, вопросы… Они не давали командиру покоя.

В редкие часы досуга, если таковые можно себе представить у руководителя соединения, выведенного на пополнение и отдых, Лизюков продолжал литературную работу, делал наброски своих выступлений в печати, перед командирами подразделений, работниками штабов. У него на столе лежали письма из редакций газеты «Красная звезда», военных журналов с просьбой прислать по старой памяти материалы для публикации. По ночам он часто бодрствовал над рукописями, которым суждено было в начале 1942 года стать серией брошюр цикла «Из боевого опыта фронтовика».