Целители. Тени прошлого. Академия магии Дормера 1. - Наталья Машкова

он постарается. И он, судя по всему, будет стараться на полную катушку.

Даже убийственные взгляды Дастона не приводили детину в чувство. Он просто не смотрел на своего предводителя. Решился. Решился получить своё. А там уже, как будет... Дастон потом, после всего, душу из него выбьет. Конечно, он понимал это!.. Но перед этим он доберётся до девицы, что крутится у него в мозгу уже несколько лет. Ну, и что, если ради этого придётся покалечить немного другую девицу? Пусть и забавную, и безобидную, к которой лично он ничего плохого не имеет. Что ж делать, если это - цена исполнения желания?

***

Нел щёлкнула пальцами и "переоделась" в одежду, принятую для тренировок в гарнарской гвардии. Один в один. Такие же штаны и тунику Лавиль видел на Анастас Гарнар во дворце. Она носила костюм для удобства, пока что-то между ней и Эльдаром не произошло и девушка не стала рядиться, как старуха.

Дамиан и так взгляд не отводил от Нел. Тайком. А теперь и притворяться перестал. Смотрел во все глаза. Не только он, но и все, наверное, на стадионе.

Второй щелчок пальцами. Буйные кудри Нел рассыпались и укрыли девушку сверкающей, праздничной массой локонов и кудряшек. "Прелестная феечка". Вот как можно было бы назвать картину, если бы кому-то пришло в голову написать её сейчас. Прекрасная, беззаботная, юная эльфийка. Только клинки у ног выбиваются из общей канвы.

Третий щелчок. Волосы собрались в странную причёску. Дамиан, да и не только он, никогда не видел такую. Мелкие косицы заплелись магией и укрыли голову девушки подобием шлема. Понятно, что он не защитит от удара меча, но и за роскошную косу эльфийку во время боя уже не прихватишь при всём желании.

Магистр Тисвик, старый друг магистра Завеля, один из старейших преподавателей академии, закричал вдруг, во всю силу своих, как оказалось, сильных лёгких:

- Да! Да! Давай, моя девочка! Покажи ублюдкам!

Это стало третьим потрясением дня. Старичок преподавал историю и был тишайшим божьим одуванчиком. Никто представить не мог, что у него такая лужёная глотка, и что он, раскрасневшийся и со стоящими дыбом остатками шевелюры, может кинуться с объятиями на Завеля, вопя во всё горло:

- Друг мой! Спасибо! Спасибо, что вытащил меня! А ведь я не хотел! Дурак! Не пошёл бы, так никогда и не увидел бы!..

- Что не увидел бы?- обалдел Завель.

Тисвик счастливо рассмеялся:

- Как эльфы побеждали ублюдков-дормерцев!

Каким потрясением стали эти слова?.. Кажется, четвёртым. И, похоже, самым большим потому, что все знали: тогда, на заре истории, побеждали дормерцы. И победили, в итоге.

Дикие вопли препода так поразили и возмутили студентов, что один из них, выкрикнул:

- Вы ошибаетесь, магистр! Дормерцы победили мерзких сидхе!

Старый преподаватель ещё сильнее взлохматил остатки некогда роскошных волос и глумливо расхохотался:

- Победили! Конечно! Только после того, как спелись с демонами, ублюдки! И чуть не погубили такой прекрасный мир! По принципу: или мне, или никому!

Шок. Молчание. Студенты поверили сразу. Уже хотя бы потому, что Завель негромко пробормотал:

- Что ты наделал, Вигни! Ты погубил свою жизнь!

С такой болью, что как тут не поверишь? Вот все и поверили. У некоторых, как у Кливена Карда, глаза загорелись потому, что пазл, недостающая часть истории родного мира, которая никак не сходилась и не давала покоя, наконец, встал на место.

А некоторые, тот же Кливен, ещё и жгучий стыд испытали оттого, что дормерская кровь бежит в их жилах. Впервые, порадовались, что есть в каждом из них частица вольной крови исконных народов их удивительного мира.

Вигни Тисвик, немощный и, казалось бы, безобидный старик, знать не знал, что одной фразой перевернул мировоззрение огромного количества будущих сильнейших магов Дормера. И повернул историю... Он просто радовался тому, что правда вырвалась на свободу. Она так болела у него внутри эта правда, что он отпустил её с ликованием. Рассмеялся облегчённо. Очнулся, увидел потрясённые молодые лица вокруг. И обратился ко всем ним:

- Друзья мои! Эта истина стоит того, чтобы отдать за неё остатки моей жалкой жизни! Помните её!

Глава 9.

Теперь поединок ждали с совсем другими чувствами. Для многих это снова была схватка между Дормером и волшебными недобитнями.

Вовсе не все испытали стыд, ужас и раскаяние. Некоторые, наоборот, возмутились, что их великую расу несказанно оскорбили и хотели мести, и реванша.

Фарон Куц был в их числе. Теперь его грела не только мысль о прелестях высокородной стервы. Подмять под себя эльфийскую девчонку хотелось больше. Наказать. За что? Он не знал и знать не хотел. Она вызывала в нём странные чувства, особенно теперь. Он понял, почему Дастон прицепился к кудрявой хохотунье. Что-то горело в ней. Жило. Такое яркое и настоящее, что хотелось это присвоить. Чтобы грело и освещало только его жизнь...

Странные мысли... Хотя нет. Был бы парень образованнее, увлекайся он древними манускриптами, понял бы, что это ровно то, что испытывало большинство дормерских магов к эльфийкам. Вечная ловушка.

Парень не знал. Не понимал. А потому, запутавшись в своих чувствах, зарычал, когда Нелли Тал встала перед ним на арене:

- Уступка!

Он уже предвкушал, как потребует поцелуй и прилюдно оскорбит выскочку, когда она колюче усмехнулась:

- Ах, да! Уступка!

Снова щёлкнула пальцами, и в руку ей лёг тёмный платок из плотной ткани. Она встряхнула его и растянула на просвет так, что большинству стадиона, тем, кто сидел напротив солнца, стало видно, что ткань не пропускает солнечные лучи, а значит, увидеть что-то через неё невозможно.

Засвидетельствовав это, она быстро свернула платок и завязала себе глаза. Это стало очередным шоком. И ликующий голос, похоже, совсем слетевшего с катушек магистра Тисвика, прозвучал над стадионом зловеще:

- Боги! Танец ветра! Неужели я увижу его наяву? Не только во сне?

Виллис пошатнулся и мертвенно побелел. Он точно знал теперь, как "зовут" тайну, которая грызла его годами. Только если магистру Тисвику этот танец виделся в волшебных грёзах, ему он являлся в кошмарах.

Сама Нел выглядела зловеще и непривычно. Тёмная полоса отсекала нижнюю часть лица с нежным ртом. Он казался теперь не смешливым и улыбчивым, а скорбным и брезгливым. Гарнар против Дормера. Нежность и красота, растоптанная, но не покорённая, против грубой, хорошо организованной силы.

***

Что бы не испытывал Фарон Куц к эльфийке, а напасть на женщину с завязанными глазами ему не позволяла честь. Он растерялся, замер.