Вернуть истинную - Лана Воронецкая

тащит нам по порции мороженого и блюдо с фруктами.

— Вам, девушки, просили передать.

Озираемся по сторонам.

Мне снова кажется, что вижу чёрную макушку, которая теряется в толпе?

Эх, Дориан. Что ж ты засел мне в мысли? Почему я постоянно думаю о тебе?

Во фруктах торчит маленькая открытка. Пока Аланья таращится оп сторонам, вынимаю и заглядываю в неё украдкой.

«Ашара, всё для тебя».

Без подписи. Какой-то таинственный незнакомец. В моих фантазиях, конечно, это Дориан…

Ну, как и Аланья рассуждает, понятное дело, зачем я сдалась дракону? Простая человечка. Да, еще и с животом. Который очень скоро округлится. Наши беременности надолго нам не скрыть.

Я успеваю спрятать записку и пытаюсь развеселить погрустневшую подружку.

— Аланья, а вдруг это от того парня, про которого ты рассказывала? Из ресторации у ратуши. Точно! Он тебя заметил. Сам прячется, и устраивает сюрпризы.

Она вздыхает.

— И что с того. Пусть даже он.

И смотрит себе на живот. Но, я замечаю, как загораются её глаза.

А я гадаю про себя. Кто же таинственный незнакомец на самом деле?

И мы гуляем и веселимся допоздна.

А возвращаемся уже перед самым закрытием ворот. Проскальзываем на территорию академии в последний момент.

— Сейчас тихонечко прошмыгнём, — шепчет Аланья. — Не дай Драго наткнуться на драконов, отмечающих днюху Асгара.

Но на территории академии – тишина.

— Может они где-нибудь в городе отмечают?

Я тащу огромного медведя. Мне толком не разглядеть дороги впереди.

Неожиданно я на кого-то натыкаюсь, спотыкаюсь и лечу прямо с розовым плюшевым чудом носом в пыль. Приходится выпустить медведя, чтоб выставить перед собой руки и упереться ими в землю.

Этот кто-то неожиданно возникший на пути тоже спотыкается и не удерживает равновесие.

А когда я распрямляюсь, чтобы встать, то сталкиваюсь лбом …с Дорианом!

Хорошенько так. Аж звёздочки из глаз.

Он вскакивает первый, и меня хватает, поднимает, ставит на ноги.

— Смотри, куда идёшь.

Несмотря на ворчливый тон, он принимается отряхивать мою одежду. Пока перед глазами рассеивается маленький салют, пока я перевариваю ситуацию, он успевает меня всю облапать.

Вроде бы отряхивает платье, а сам трогает наглыми руками, посылая мурашки по всему телу. Особенно когда дело доходит до груди.

Так. Ну, грудью-то я не валялась на дороге!

Бью наглого дракона по рукам. Какие-то шершавые у него кисти…

— Ты что творишь? Ты меня лапаешь?

Дориан самодовольно улыбается.

— Нет. Просто отряхиваю с платья пыль, — он изгибает бровь и ухмыляется. — Но, я прекрасно вижу, как тебе понравилось, и что ты жаждешь продолженья.

Он наклоняется к моему уху и томно шепчет:

— Можем продолжить у меня. Асгар сегодня не вернётся.

Меня окатывает жаром. От близости Дориана. А его шепот пробирает незнакомым желанием до костей. Или знакомым? Предательское тело странно реагирует на дракона.

Я задыхаюсь. И сердце часто бьётся, отдаёт эхом где-то в животе… Это что? Возбуждение?

Нет, я задыхаюсь от непомерной наглости мерзавца! Вот так, посреди дороги, приставать с непристойным предложением.

Которое так хочется… принять? Почувствовать его объятия и нежные прикосновенья. Разрешить его пальцам ласкать тело и трогать везде, где никому больше нельзя… И целовать его в ответ… облизывая кожу на кубиках накачанного пресса, вдыхая запах мужского возбуждения.

— Да, как ты смеешь! Уйди с дороги!

Снова отталкиваю мужские руки, которые незаметно улеглись на талии.

Снова удивлена, почему кожа такая шершавая на его руках.

Дориан неожиданно отступает, пропуская. Он взмахивает рукой, поднимая медведя в воздух. Другой легонько щёлкает пальцами, посылая на игрушку заклинание, тем самым стряхивая с неё пыль.

Медведь пикирует мне прямо в руки. А я вместо благодарности возмущаюсь.

— Мог бы и меня так отряхнуть. Зачем ты меня лапал?

— Сделать тебе приятное. И себе.

Гад ухмыляется и уходит.

Аланья шепчет:

— У Дориана ожоги на руках. Думаешь, это он к нам залезал ночью?

Одной рукой сильнее прижимаю мишку. Другой с волнением ощупываю грудь.

Кулон брата фонит магией. Он на месте. Выдыхаю с облегчением.

А потом понимаю, что…

Моей серебряной птички нет.

— Аланья, я где-то потеряла брошь.

Не могу поверить, что Дориан её украл! Зачем?

Хотите теперь мысли Дориана? Думаю, настало время покопаться у него в голове))) Подумываю написать от его лица) Интересно?

В моем ТГ канеле выложу небольшой спойлер) заглядывайте! Ссылка во вкладке -ОБО МНЕ. или ищите по нику lana_voronetskaya

Глава 9

Дориан

Я всё не мог понять, что происходит.

Почему птичка не хочет разговаривать со мной. Почему не могу услышать её мысли…

Я бесконечно названивал ей по зыркалу, оставлял сообщения. Но, так и не получил ответ.

Неужели наша ночь ничего для неё не значит?

Та ночь, на озере, где девочка стала моей. Где я подарил маленькой интимной укус. Где мы узнали, что мы истинные. Где я решил, что это –навсегда.

Хм, решил!

Это у меня вся жизнь перевернулась.

И это мне пришлось пойти не только против матери и против семьи. Мне пришлось выступить против целого рода.

А Ашаре, похоже, наплевать.

Сначала я переживал, расстраивался. Не мог толком сосредоточиться на делах. И спешил. Спешил вернуться к моей маленькой.

Я разговаривал с друзьями по зыркалу. Аккуратненько выпытывал, что там у них в академии происходит. И понял, что Ашаре на меня плевать.

Я злился!

О, как я был зол…

Противная, вредная человечка! Всё равно будет моей. Только надо её проучить, чтоб знала своё место! Так поднимать мне нервы – это перебор.

Я спешил.

Спешил, чтобы увидеть неприглядное зрелище в академии. Увидеть, как моя птичка вертит хвостом перед Асгаром. Тоже мне, друг называется.

Ведь, предупреждал, чтобы не лез к человечке.

Ревность ужалила неожиданно сильно, вызвав почти физическую боль.

С трудом мог удержать себя в руках. Хотелось придушить Асгара, а заодно разнести пол академии к Драго. Заставить Ашару пожалеть!

Меня прилично поштормило, когда я мысленно прокручивал в голове ситуацию, меняя решения на ходу.

Собирался игнорировать птичку, даже заставить ревновать в ответ. Например, к Марише.

Тут же откидывал, в надежде поговорить и выяснить отношения.

Планировал наорать на птичку и высказать ей всё, что думаю о её поведении и отношении ко мне.

Потом отбрасывал импульсивное желание и хотел окатить птичку молчаливым презрением, чтобы сама всё поняла по взгляду. И