Бессмертные. О тех, кто приблизился к разгадке тайны - Елена Вячеславовна Кокурина

– Исследования последних лет предоставляют нам все больше доказательств в пользу того, что процессы в клетке непосредственно влияют на организм в целом. К примеру, длина теломер, их активность связана с риском возникновения возрастных заболеваний – рака и других. Конечно, здесь задействовано множество разных факторов, но все-таки связь оказалась гораздо более выраженной, чем считалось прежде, – начала она пресс-конференцию на Генетическом конгрессе в Берлине в 2007 году. – И все же клетка в пробирке и клетка в организме могут вести себя совершенно по-разному. Проведя успешный эксперимент с клеткой в лаборатории, вы никогда не знаете, как она будет вести себя «в теле», здесь существует огромное количество возможностей, и трудно предсказать, какая из них «заработает».

– И все же, считаете ли вы, что старение генетически запрограммировано? – поинтересовался молодой ученый из России, сотрудник Владимира Скулачева.

– Это один из главных вопросов дня, и не только для генетиков! Я лично уверена, что старение во многом определяется генетикой, но только частично и только в определенных аспектах. Отсюда возникает и другой вопрос: в какой степени генетика влияет на продолжительность жизни. При исследовании людей, проживших 100 лет и около того (пока это очень небольшая часть населения, а значит – исключения), особенно у потомственных долгожителей и их семей, действительно обнаруживается, что определенные гены представлены более часто, чем у обычных людей. Независимо от того, курили они или нет, питались хорошо или нет, занимались ли физическими упражнениями и так далее, «генетический фактор» здесь налицо.

Но если посмотреть на тех, кто умирает не в сто лет, а раньше от возрастных заболеваний, то выясняется, что генетический компонент играет здесь гораздо меньшую роль. У большинства продолжительность жизни во многом определяется экологией, поведением и многими другими факторами, которые в комплексе дают хороший (или плохой) результат. Генетический компонент тоже присутствует, но в процентном отношении «теряется» среди других. Вы можете существенно продлить себе жизнь, следуя определенным правилам, культивируя определенное поведение, и гены в данном случае уже не будут играть большой роли, если у вас нет явных генетических отклонений. Видите, как много «если»! Мы все время пытаемся маневрировать по скользкой поверхности, и, продолжая этот образ, наука пока не вышла здесь на твердую почву.

Еще один показательный и не вполне объяснимый момент: долгожители обычно умирают очень быстро, как говорится, «в один день», они не болеют долго, потому что их организм вообще не борется с болезнью… Как океанские птицы?..

На этой фразе молодой ученый, задавший вопрос, буквально окаменел: Блэкберн точно повторила слова его руководителя, который считал, что у него не так много сторонников. И вдруг…

– Итак, продолжительность жизни определяется многими факторами, – спокойно продолжала Элизабет Блэкберн. – И я, как и многие другие ученые, пытаюсь понять, в какой степени и какими. Я хочу понять, как генетический фактор влияет не просто на продолжительность жизни, а на продолжительность здоровой жизни. Какие-то гены напрямую влияют на этот процесс, какие-то – косвенно, ускоряя или замедляя возникновение возрастных заболеваний. Но мы видим лишь два «начальных» уровня, я уверена, что все гораздо-гораздо сложнее.

Необходима комплексная междисциплинарная программа, она должна объединять не только молекулярных биологов и генетиков, но и нейрофизиологов, психологов, математиков, специалистов ряда других областей науки. И самое, на мой взгляд, важное – подключить клиницистов с широким кругозором, достаточно образованных, чтобы «принять» естественно-научное мировоззрение и провести исследования на высоком уровне в клинике.

Пожалуй, именно тогда, на берлинском конгрессе, Элизабет Блэкберн впервые сказала то, что до сих пор не принималось открыто: продление жизни – во многом медицинская задача.

– Именно этим я сейчас занимаюсь, – объявила она. – Наука – прежде всего открытые глаза и рот. Я имею в виду стремление распространять и воспринимать идеи. Мой подход – смотреть по сторонам, а не зацикливаться на узком исследовании. Я считаю, что мы, биологи, должны опережать события и сами идти в клинику, а не ждать много-много лет, когда применение полученных когда-то результатов станет очевидным.

Элизабет не собиралась изобретать лекарство от старости, она хотела лишь выяснить закономерности, исследуя человеческий организм. Когда-то она положила так много сил, чтобы иметь возможность увидеть «счетчики жизни», а теперь, в середине 2000-х, наука ушла так далеко вперед, что состояние теломер человека можно было определить по капельке крови. Это и дало ей возможность провести свое уникальное исследование. С самого начала ей нужен был партнер в клинике: легко заявить о своих планах перед публикой, и совершенно другое дело – осуществить их. Молекулярные биологи, имеющие дело с отдельной клеткой, выращенной в культуре, и клиницисты, которые исследуют и лечат конкретных людей, говорят на разных языках. Но все-таки они могут найти точки соприкосновения. Цель фундаментальных исследований в биологии – всегда живой человек, и ученому просто необходимо совершить прыжок в сторону клиники.

В 2000 году, после долгих лет, проведенных в лаборатории, в ограниченном и очень комфортном мирке, Лиз просто перешла работать в клинику, чтобы изучить новую область и найти сторонников. И такой человек нашелся: клинический психолог, профессор Эльза Эпел обратилась в лабораторию с предложением о сотрудничестве. Она работала с пациентками разного возраста, матерями, имеющими хронически больных детей и вынужденными ухаживать за ними на протяжении многих лет. Эпел решила проверить, какое влияние оказывает хронический стресс на процессы, происходящие в клетке, и прежде всего – на теломеры. Они провели очень много времени, разговаривая, пытаясь понять суть работы друг друга. Лиз погружалась в клинические исследования, а ее новые коллеги – в лабораторные эксперименты. Наконец они взялись за общее исследование, и через четыре года получили и опубликовали результаты, которые поразили даже их самих.

Напомним, что еще в 80-90-х годах прошлого века ученые предполагали, что между укорочением теломер и более быстрым старением и сокращением продолжительности жизни человека существует связь. Однако прямых экспериментальных доказательств этому не было. Так же, как не было доказательств и другому предположению, которое многим и вовсе казалось очевидным: длительный стресс укорачивает жизнь. В своем исследовании Блэкберн объединила оба пункта и показала, что у людей, находящихся под воздействием длительного стресса, теломеры укорачиваются гораздо быстрее, чем у их ровесников, живущих в обычной ситуации. Длина теломер у женщин, испытывающих подобный стресс, эквивалентна их длине у тех, кто на 10 лет старше, но ведет нормальную жизнь. Так что можно сказать, что стресс сокращает жизнь на 10 лет.

Они продолжили исследования и начали изучать длину и активность теломер у людей с различными заболеваниями, которые являются основными причинами смерти, и уже на начальном этапе стало ясно, что главные