Три менялы - Лариса Васильева

За это время Веру сморил сон, она заснули на полу в детской, Матильда переложила ее на кроватку и укрыла. Она забыла умыть ребенка, и девочка спала чумазой. Потом Матильда вынула из шкафа пару чистых простыней — надо было идти назад, к погибшим.

Она шла через двор, залитый косыми лучами низкого солнца, наступая на четкие длинные тени от ветвей редкого кустарника, посаженного вдоль дорожки. Вдруг мелькнула мысль: а что, если она ошиблась, вдруг хотя бы Вика жива, лежит там, стонет, а она завозилась с Интернетом. И, выйдя за ограду, она пошла быстрее, заторопилась. Последние метры уже почти бежала, окрыленная призрачной надеждой. Повернула за сарай на пустырь, прислушиваясь, желая услышать стоны, но ее встретила тишина, там ничего не изменилось. Тела так и лежали на траве, вокруг чернели покореженные куски металла, такие неуместные на фоне яркой, сочной зелени.

Матильда накрыла погибших простынями. Наверняка будет проведено расследование, поэтому трогать тела и обломки самолета нельзя. А вдруг сюда заберется какой-нибудь зверь? Это будет ужасно… Как же быть? Надо что-то сделать, здесь их оставлять нельзя, тела Игоря и Вики необходимо как-то укрыть… Ей предстояло очень неприятное дело, никогда раньше не приходилось заниматься с покойниками. И надо было торопиться, день уже клонился к вечеру, ночью ей будет еще страшнее… Она пошла назад искать что-нибудь попрочнее, чем простыни. В сарае на глаза попался кусок брезента, это подойдет…

Стараясь не сдвинуть простыню, чтобы не видеть того, что осталось от головы Игоря, она осторожно переложила его на брезент и волоком потащила в сарай, потом так же перетянула тело Вики. Накрыла их тем же куском брезента и закрыла сарай на замок — он висел на дверной ручке. Завтра утром кто-нибудь уж точно приедет сюда, тогда она сообщит о трагедии в милицию. А куда же девать ребенка? У Виктории и Игоря наверняка есть какие-нибудь родственники — приедут, заберут девочку… «Как бы мне самой не пришлось везти ее к ним…»

Матильда вернулась во двор, обошла весь участок, закрыла ворота и калитку на засовы. Позади дома была еще одна калитка, через которую они выходили в долину Менял, ее тоже заперла.

Девочка к этому времени уже выспалась и встретила ее ревом, а Матильда надеялась, что она проспит до утра.

— Вера, не плачь, успокойся…

— Хочу к маме…

— Иди ко мне, мы вместе подождем твою маму…

Не зря она не хотела иметь детей! И какая же она грязная! Матильда повела ребенка в ванную комнату, пустила теплую воду, вымыла чумазое личико и ручки. Верочка сразу воспользовалась этим и попыталась искупаться под краном вся, так что ее мокрую кофточку пришлось менять. Как хорошо, что нет проблем с водой и электричеством! Если бы еще пришлось греть воду на костре, она бы не выдержала! Скорей бы наступила ночь, потом утро, а там уж наверняка кто-нибудь появится… Стемнело. После трагедии она забыла об усталости, бегала туда-сюда, но сейчас, расслабившись на диване, почувствовала страшную усталость. Ноги у нее гудели.

И все же Матильда заставила себя встать. Она прошлась по дому, обошла комнату за комнатой, закрывая окна первого этажа на задвижки, — готовилась к наступлению ночи, как к военной операции. И только прилегла на диване, как на скотном дворе поднялся шум, коровы громко мычали, она совершенно забыла о них. Сначала перепугалась, почему они так расшумелись, вдруг туда забрался зверь? Потом сообразила: их надо покормить и напоить. Ей придется еще раз выйти. Но кормежка — это не самое страшное. Матильда вдруг вспомнила, что коров надо еще и доить! Какой ужас, она понятия не имела, как это делается, как к ним подступиться! Лихорадочно припоминала все старые фильмы о доярках. Где-то в кладовой она видела ведра и сейчас, прихватив пару, направилась в коровник. Коровы потянулись к ведру. «Не дура, поняла, — подумала она, находя в себе силы подшучивать над собой, — сначала их надо напоить». Тут же, в коровнике, обнаружила водопроводный кран, налила воды всей живности и всем дала корм, надеясь, что не перепутала, кому что (запасы кормов показывал Игорь, играя в фермера). Снаружи у двери коровника она еще раньше заметила охапку скошенной травы, принесла ее и бросила коровам, те принялись мерно жевать. Только после всего этого она решилась приступить к дойке. Но близко подходить к корове было так страшно — слышала раньше, что она может быть опаснее быка. Осторожно протянула руку и коснулась теплого коровьего бока, легонько похлопала, погладила по спине — животное не обращало на нее никакого внимания. Попробовала доить, на дне ведра появились первые капли. Ничего себе, а как же надоить ведро? Всегда в кинофильмах показывали, как доярка, перегибаясь, несет полное ведро молока… Корова, вывернув шею, удивленно посмотрела на нее, не переставая жевать траву. Оказалось, дойка — трудное дело, руки у нее быстро устали, но полведра от двух коров она все же надоила.

Спать Матильда расположилась в гостиной на диване, на нем, по-видимому, спали и хозяева. Рядом положила одно ружье, два других спрятала рядом, в детской, в шкаф, и закрыла его на ключ — не хотелось бы, чтобы кто-нибудь пробрался в дом и вооружился этим оружием. Рассказ Игоря о бандюгах ее сильно напугал. А с другой стороны, не дай Бог, Верочка доберется до таких опасных игрушек.

Разбудили Матильду странные звуки. За окном было еще совсем темно, и она испуганно лежала, боясь пошевелиться, спросонок не понимая, где находится и что так противно гудит. Потом поняла, что это мычат коровы. Нащупала часы, с трудом разглядела стрелки — около пяти утра. Господи, что же там случилось?! А вдруг волки? Игорь ничего не говорил о волках, медведях, а тут, скорее всего, все это водится. Ну почему она вчера не разобралась с ружьем?! Тихонько прошла по темным комнатам, не включая света, осторожно выглянула в окно сбоку от двери — широкий двор пуст, забор теряется в тумане… Интересно, а волки издают какой-нибудь шум, когда нападают — рычат, воют? И боятся ли они одного вида ружья?

А может быть, это просто у коров режим такой? Что же это они тогда в такую рань просыпаются?! «Неужели им опять хочется доиться?!» — вдруг с ужасом подумала она. Ничего не поделаешь, придется идти туда. Матильда, сонная, пошла в коровник через двор сквозь плывущие клочья тумана. Прихватила охапку травы, коровы сразу потянулись к ней. Опять эта утомительная дойка… Кое-как справилась и выпустила их во двор — пусть сами ищут себе пропитание, травы вокруг полно. Вернулась в дом и заснула. Но почти тут же проснулась от плача ребенка.

— Ты, наверно, хочешь кушать? Хочешь молока?

Малышка кивнула, обиженно кривя губки. С ребенком она прошла на кухню, напоила свежим молоком, кипятить не стала. Вера успокоилась, вернулись в детскую. Матильда попыталась уложить ее снова в кроватку, но та вцепилась в нее и начала кривиться, и, чтобы избежать плача, женщина прилегла вместе с ней на диван. Боже мой, как надоел ей этот ребенок! Вера повозиласьу нее под рукой и притихла, так вдвоем они и заснули. Через час Матильда снова проснулась — девочка осторожно трогала ее руку:

— А где моя мама? Я хочу кашки…

— Полежи еще немного, я сейчас сварю тебе кашку.

Дай Бог памяти, как же варить эту дурацкую кашу? Если у них в Ереване и готовились каши, то занималась этим всегда ее свекровь. Матильда совершенно не помнила, какие должны быть пропорции: на пол-литра молока — одна столовая ложка манки или один стакан? Вроде бы помнила соотношение: один стакан крупы — два стакана жидкости, но касается ли это всех круп? В одном из ящиков кухонного стола случайно обнаружила поваренную книгу и очень ей обрадовалась. Пока она возилась с молоком и манкой пришла Вера, девочка влезла на свой стульчик и притихла в ожидании кашки.

Матильда готовила, а сама прислушивалась, не летит ли вертолет или самолет, уж пора бы, не торчать же здесь до обеда. Гамлет так беспокоился, требовал, чтобы все время звонила ему, и сейчас он должен заволноваться, почему это она вдруг не дает о себе знать.

Но и в полдень, и к концу дня самолета не было. В этот день так никто и не появился и на второй — тоже. Ну, теперь-то уж точно Гамлет начал ее поиски, наверняка уже связался с милицией или МЧС: должен же он забеспокоиться, если не отвечает ни один телефон — ни ее, ни Игоря, ни Вики. А может быть, он сам приедет сюда? Нет, это вряд ли. Матильда вспомнила, как мало муж думал о ней, когда она жила одна на своей стройке, в то время они неделями не общались. Что же это он стал так заботиться о ней в последние дни? Она представила себе его лицо. Как насмешливо, равнодушно, даже жестоко смотрел он на нее, когда они ссорились!.. Равнодушно до тех пор, пока она не сказала, что заберет из фирмы свою долю. Вот тогда его лицо изменилось, у него было такое выражение, словно он очнулся ото сна…

А утром следующего дня едва она подошла к сараю с лежащими там покойниками, как сразу почувствовала неприятный запах. Матильда решила, не откладывая, сделать все, что необходимо.