Жестокие чувства - Агата Лав

Он мажет по нему быстрым взглядом и постоянно переключается на другие детали: на палубу, поднос с напитками, на мои руки… Все-таки он выстраивает стену между сегодня и тем, что случилось с его супругой, как может.

– Пойдем посмотрим, что внутри, – он не выдерживает и подает мне руку.

Порывисто, словно исчерпал предел и больше не может участвовать в мизансцене, где девушка сидит на площадке для ныряния. Я с легкостью подаюсь и сжимаю его ладонь, Лебедев притягивает меня к себе, и я оказываюсь в его сильных руках. Он цепко сжимает мою талию прихватывая и перебирая тонкую ткань моего платья. В его прикосновениях чувствуется желание, мужское и густое, требовательное и сминающее. Я невольно выдыхаю и кладу ладони на его широкую грудь, чтобы не выглядеть безжизненной статуэткой. Я пытаюсь понять, что чувствую на самом деле, и слышу, как за спиной защелкивается излюбленная женская ловушка. Сильный мужчина, который не показывает свою боль, но который ранен в самое сердце… вот это точно триггер, а для некоторых девушек – вовсе мечта. Им нужно приласкать, утешить, долюбить. Банально, но это действительно так работает.

Мужчины умеют спасать, а вот женщины обожают это делать.

– Значит, я первый? – задумчиво то ли спрашивает, то ли констатирует Лебедев и поднимает ладонь к моему лицу. – Первый за деньги…

Он легонько сжимает мой подбородок, а потом кладет большой палец на мои губы. Надавливает, словно хочет раскрыть их и проникнуть глубже. Я вижу, как в его глазах открывается порочная темнота.

– Оближи, – приказывает он.

Я не отвожу взгляда. И вместо того, чтобы подчиниться, перехватываю его запястье. Осторожно, не грубо. Просто чуть увожу его ладонь в сторону и прижимаю к своим губам, целую его руку. Потом медленно поднимаюсь на носочки, едва касаясь его лица дыханием.

– Я могу дать тебе стандартную программу, – говорю мягко, но с предельной ясностью, словно хочу обговорить условия сделки. – «Выгнись. Открой шире. Возьми глубже». Я согласна сыграть по таким правилам. Но…

Я беру его ладонь и переношу к своей щеке. Провожу по коже, прижимаясь к ней, ощущая грубоватые подушечки его пальцев.

– Но я могу дать тебе другое. Уникальное.

Я смотрю ему прямо в глаза.

– Ты мне нравишься, Роман. И я хочу, чтобы это осталось. Ты не пожалеешь, если не станешь делать из меня обычную послушную куклу.

Он не отвечает. Только смотрит. Долго. Глубоко. Его рука не двигается, но я чувствую, что что-то происходит. Словно ледяная глыба начинает трескаться под солнцем.

К Лебедеву подходит человек из персонала, и он отлучается. После того как он уходит, время как будто замирает. Мы рассекаем океан больше часа, если верить моим наручным часам. Ветер играет с моими волосами, солнечные блики танцуют на воде, и в этом странном плавании между желаниями и недомолвками мне не удается забыться и представить, что это всего лишь роскошная экскурсия.

Я стою у борта, когда замечаю, как на горизонте появляется еще одна яхта. Не такая крупная, как наша. Она идет уверенно и быстро, завораживая.

– Мы на месте, – сообщает кто-то из команды.

И вот к нашему борту аккуратно причаливают. Легкий скрежет, шелест канатов, слаженные движения мужчин в униформе… этим можно любоваться как спектаклем. Хотя следующая сцена мне не нравится, я вижу, как по выдвижному трапу поднимается она.

Марианна.

Без спешки. Без улыбки.

На ней легкое песочное платье и огромные солнцезащитные очки, ее волосы собраны в небрежный, но тщательно выверенный пучок. Весь ее вид кричит: «Мне все равно». Но я подмечаю прищур и напряжение в уголках ее пухлых губ. Все в ней кажется натянутым и колючим.

Она проходит дальше и замечает меня. Ее взгляд скользит мимо, как будто я всего лишь часть интерьера. Ни малейшего намека на эмоцию. Ни одной заминки. Так даже лучше, я могу и дальше спокойно наблюдать за этим спектаклем. Я снова переключаюсь на крепких мужчин, которые поднимают ее блестящие чемоданы. Один из них неаккуратно задевает ее сумку, и Марианна тут же взрывается.

– Осторожнее! – шипит она как дикая кошка. – Это стоит больше, чем твоя зарплата за год!

Она на нервах. Малейшая заминка выбивает ее из равновесия, стирая идеальную маску холодной респектабельной стервы на кусочки. Да, она злится. Она увидела меня и наверняка заранее знала, что я буду здесь. Но она не смогла возразить, не смогла сделать так, чтобы я оказалась как можно дальше от нее. Не удивлюсь, если Третьяков сообщил новость обо мне таким тоном, что она даже не получила возможность высказаться по этому поводу.

А вот и он.

Герман все-таки выходит встретить свою любимую, и Марианна бросается к нему. Слишком быстро и демонстративно. Целует его в щеку, гладит по плечу, прижимается всем телом. А я стою чуть в стороне и вижу, что на ее безымянном пальце нет кольца.

– Тебе нужно познакомиться, – бросает ей Герман, увлекая в гостиную, после чего кивает в мою сторону.

Этого короткого жеста хватает, чтобы ко мне подошел помощник и пригласил присоединиться к гостям. Я усмехаюсь, понимая, что меня ждет веселый прием. Солнце уже стоит высоко, обдавая теплом, но я чувствую только холод, стекающий по позвоночнику, как только Марианна вновь оказывается рядом. Она двигается медленно, эффектно, как актриса, выходящая на сцену. И я знаю, что в ее голове сейчас идет настоящая репетиция.

– Роман, – говорит Герман с той подчеркнутой вежливостью, за которой всегда скрывается расчет, – хочу тебе представить мою любовь. Марианна.

Любовь.

Интересный выбор слова.

Роман медленно поворачивается к ней и сдержанно кивает.

– Рад познакомиться, – произносит он.

Марианна улыбается, точнее, делает вид. Ее губы двигаются, но глаза остаются ледяными.

– Наслышана. Очень, – вежливо сообщает она и чуть наклоняет голову, как будто оценивает его.

И тут Герман поворачивается ко мне.

– А это Алина. Она сопровождает Лебедева.

Сопровождает.

Удобное слово для всех, кто хочет остаться чистым. Герман мог сказать что-то намного резче и грязнее, но, видимо, понимает, что Лебедев не оценит. Хотя Роману не приходится по вкусу даже такая формулировка. Он морщится, но быстро переключается. Протягивает мне ладонь и привлекает к себе, и в это мгновение мы больше напоминаем влюбленную пару, чем Герман и Марианна.

Она вообще перестает контролировать ситуацию. Переводит на меня внимательный взгляд и не может увести его, смотрит то с презрением, то с ликованием, то со страхом…

– Ах, вот как, – произносит она с легкой усмешкой, хотя стоило промолчать. – Ну что ж… очень элегантный выбор, Роман. У вас хороший вкус.

Она пытается уколоть меня, но я смотрю только на