Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

какие мы браконьеры? — с улыбкой проговорила Милослава, и я заметил, как брови мужчины дернулись, когда он не услышал слово «старший». — Я добропорядочная боярыня, вдова, к глубокому своему сожалению.

— Соболезнуем, — поймав намек, тут же улыбнулся и дернул ус старкап.

— Да, ведь горе у нас. Напало это чудище на голубушек моих, пока те стирали на речке. Видно, совсем тварь обезумела, раз решила аж на берег прыгнуть, — запричитала жрица. — А тут остальные подоспели, уработали животину топором по холке.

— Где это видано, чтобы молнию топором зарубили, — фыркнул второй егерь, лысый мужчина лет сорока, куда более расслабленный и расхлябанный.

— Вот и проверим, — кивнул первый. — Пойдемте посмотрим на вашу добычу, а там уже решим, что и как.

— Конечно, как вам угодно будет, — улыбнулась Милослава, и мы спустились в погреб к рыбине.

— Дикие люди, — фыркнул лысый, осмотрев осетрину. — Неужто вы думаете, что мы поверим, будто такая краля сама на берег бросилась? Тут браконьерство налицо, будем оформлять изъятие честь по чести.

— Ох, беда-то какая, и как же мы её добыли, по-вашему? — чуть не рассмеялась Милослава. — Покажете?

— Да известно как, загарпунили и делов, — не став даже рассуждать, сказал лысый.

— Конечно, — кивнула жрица. — Да только, где же след от гарпуна? Может, покажете, а то я видно совсем слепа стала.

— Ну… — инспектор наклонился, посмотрел, плавники отодвинул, нахмурился. — На другой стороне, значит! Она здоровая, могло и не пробить.

— Ты смотри внимательней, — сказал я и, схватив рыбину, перевернул. — Ну как, есть следы?

— Значит, сетью выловили! — не сдавался лысый, а вот усатый нахмурился и даже шаг назад сделал.

— Да вы шутник! — рассмеялась в голос Милослава. — Где это видано, чтобы такая рыбина сеть не прошла? У нас половина села свидетели, как она стихию для рывка использовала.

— Зубы нам тут не заговаривай, село у неё в свидетелях… Явно же купленные, они что угодно скажут!

— Это ты сейчас к боярыне Гаврасовой на «ты» обратился? Может, ты сам в бархатной книге? Нет? А тогда кто-то тебе подобное разрешал? — спросил я, и лысый покрылся красными пятнами, так что даже в полутьме погреба было видно. — Что-то я не слышал. Ты, капитан, работу свою делай да смотри не зарывайся, а то вместо изъятия вы взыскание получите.

— Решили с государевыми людьми спорить? — тихо, с шипящим присвистом спросил усатый.

— Решили боярыню и вдову, в её же доме ободрать? — усмехнулся я. — Да ещё и без доказательств? Вот радости у всех проверяющих, кто под вас копает, будет. И у графа заодно. Вы, конечно, можете слетать, за его разрешением, и мы даже спорить не будем. А вот икра за это время пропадёт.

— В смысле? — напрягся Спокуйнов. — Порча стихийной добычи — это преступление! На каторгу захотел?

— Порча, может, и преступление, так никто её портить и не станет. Но и хранить, дожидаться, пока вы туда-сюда мотаетесь, не будет, — хмыкнул я. Долго разговаривать снова было тяжело, и я едва удержал голос от того, чтобы он опустился до замогильного баса. — Так что либо вы заканчиваете врать и начинаете нормально работать, либо валите на своей перделке обратно в Царицыно, за бумагами соответствующими.

— Боюсь, у господ егерей выбора особого нет, — сокрушенно покачала головой Милослава. — За самоуправство, за навет и за пропажу столько драгоценной икры их под суд подведут. По-хорошему хотели, по-доброму… да видно, не судьба.

— Ну почему сразу не судьба, — остановил товарища усатый и чуть поклонился Милославе. — Погорячились мы, ваше благородие, не подумали о последствиях. В следующий раз будем умнее. Давайте икру посмотрим и подпишем акт добровольной сдачи. А уж вылов рыбы мы вам простим.

— Сдача будет по закону, — не отступил я. — Сколько положено — столько и сдадим с улова. И рыбой, и икрой. А остальное себе оставим.

— Да что ты его слушаешь, Илья! — возмущенно сказал лысый. — Один приказ и всё тут в труху с канонерки разнесут! А потом конный разъезд с землей сравняет.

— Цыц, дурень! — резко оборвал товарища Спокуйнов. — По закону, так по закону. Добычу-то покажете?

— Вначале на рыбу протокол составим, с вашими подписями, — улыбнувшись сказал я. — А то вдруг вы в процессе передумаете.

— Ох, жаль будет такому богатству пропадать, — покачал Илья головой. — Мало того, что штраф получите, так ещё и продать ничего не сможете. А сейчас на рыбку спрос какой-никакой, да есть. Мы бы вам подсобить могли, доставить её до Волги.

— Погодите-ка… — прикидывая в уме и сложив известные мне факты, проговорил я. — Уж не передвинулся ли Китеж в этом году под Царицыно?

— А вы сообразительный, хоть и резкий молодой человек, — усмехнулся усатый, и увидев, как второй проверяющий что-то сказать хочет, быстро добавил: — И сильный, раз в одиночку двести с лишним килограмм легко перевернули.

— Э-э? — протянул лысый, по-другому глядя на рыбину и на меня.

— Слышал я, один такой силач недавно в крепостнице сотника Сокольникова поразвлекся, да так, что ворота менять надо, — проговорил егерь, благожелательно улыбаясь. — А заодно несколько бандитов прикончил.

— Два десятка, — спокойно поправил я.

— О как, — Спокуйнов посмотрел на меня, пальцами закручивая ус. — Хорошо, что мы с вами ссориться не стали. Сильные люди на страже государя всегда нужны. А коли им порыбачить вдруг в голову взбрело, или поохотиться — пусть. Главное — что? Чтобы закон соблюдался. А коли все по закону, так к чему придирки, верно?

— Именно. Давайте, как вы сказали, все честь по чести оформим, бумаги на руки получим, а может, и ещё на что договоримся, — улыбнулся я, и старкап ответил тем же.

— Обязательно договоримся! Делаем опись.

Глава 6

После расстановки точек над «ё» дела пошли куда быстрее. Минут через пять у нас на руках уже была бумага, подтверждающая, что браконьерством мы не занимаемся, улов получен законным путем, и половина принадлежит боярыне Гаврасовой. От оценки на месте нам удалось отказаться, хотя лысый пытался настаивать.

Причина была проста — появление Китежа взвинтило цены