Собака, которая спустилась с холма. Незабываемая история Лу, лучшего друга и героя - Стив Дьюно

– Специально задержались, чтобы с вами поменьше времени провести, – засмеялся Дин в ответ и крепко меня обнял.

– А где Нэнси? – поинтересовалась Ким, которую, очевидно, повергала в ужас перспектива остаться наедине с двумя школьными приятелями и по сотому разу выслушивать одни и те же байки.

– В машине с Лу.

– А что за машина? – В вопросах выбора техники Дин никогда мне не доверял.

– Микроавтобус.

– О, Боже.

– Чтобы хватило места и вам, и собаке.

– О, я наконец познакомлюсь с этим бандитом.

– Он уже совсем не бандит. Вот увидишь. – Я знал, что Дин будет от Лу в восторге.

Я рассказывал ему про грабителей и как Лу меня защищал. Когда мы подошли к машине, Нэнси спустила его с поводка. Сперва он устремился ко мне, затем свернул к Дину и Ким и принялся вытанцовывать перед ними.

– Привет, Луиджи! – Дин немного поиграл с ним я пятнашки. Лу сразу в него влюбился, он вообще мгновенно давал оценку любому человеку или животному – и почти никогда не делал ошибок. У него было безупречное чутье.

– Красавец, – подтвердила Ким, которой все же не удалось увернуться от приветственного лизания в щеку.

– И этот пес встал грудью на револьвер? – изумился Дин. – Я думал, он крупнее.

– Он легко меняет размеры, – сказал я. – То огромный, как страж у врат ада, то крохотный такой, что поместится в ладонь.

– Прямо человек в собачьей шкуре, – заявил Дин, глядя Лу в глаза. Тот приветственно наступил ему на ногу. – Все, я избран.

Чем дальше мы ехали, тем прекраснее становилась дорога. Карликовые елочки уступили место пихтам, желтым соснам, канадским елям, ольхам, лиственницам и осинам. Вместо пологих рыжих холмов со всех сторон к дороге подступали скалистые горы, вершины которых венчали белые шапки. Мы взбирались все выше и выше, и вот уже на обочине стал попадаться снег. Под солнцем он таял, и сбегающие вниз ручейки посверкивали на солнце. Когда мы миновали очередной сугроб, Лу принюхался и заскулил.

– Он когда-нибудь раньше снег видел? – поинтересовался Дин, почесывая Лу за ухом через окошко клетки.

– Навряд ли в Мендосино были снегопады, – ответила Нэнси.

– Держу пари, он окажется от снега без ума, я таких псов знаю, – заявил Дин. Я знал, о чем он говорит: есть собаки, которых вид снега приводит в буйный восторг, они сходят с ума от радости и готовы часами носиться и валяться в сугробах.

За следующим поворотом я притормозил, и мы все выбрались размять ноги. Увернувшись от снежка, которым швырнула в меня Ким, я выпустил Лу наружу. Он пулей метнулся к грязному влажному сугробу и принялся скакать, подбрасывая снег в воздух и радостно пытаясь его укусить.

Снег стал для Лу новой, неизведанной игрушкой, и он был счастлив, как ребенок из Канзаса, впервые оказавшийся у моря. Лу подскакивал, взбрыкивал, делал в воздухе пируэты, хватал снег зубами, подбрасывал, а затем пытался ловить и прижимать лапой.

– Он в восторге, – заметила Ким.

– Сам с собой играет в снежки, – засмеялась Нэнси, пытаясь сделать снимок.

– Лучше делом займись! – крикнул Дин, швыряя в Лу снежком.

А ведь так оно и должно было случиться – очень скоро, только я пока об этом не знал.

В нашем распоряжении оказались апартаменты на втором этаже небольшого дома, из которого открывался потрясающий вид на горы. Красиво, как в кино.

– Где тут у них баллоны с кислородом? – поинтересовался Лин, задыхаясь, как астматик. Мне тоже было трудно отдышаться. Мы всегда жили на уровне моря, а сейчас оказались намного выше, и у нас в буквальном смысле перехватило дух.

– Как же мы дойдем до Синего озера? – спросил я. Намеченный маршрут должен был увести нас еще выше в горы, на добрых двенадцать тысяч футов. Чем же мы там будем дышать?

– Вот ребенок, – засмеялась Ким, дружески толкая меня в плечо. Она три дня в неделю ходила в спортзал, занималась аэробикой и бегом. Мышцы у нее были прочными, как тиковое дерево.

– Да, я ребенок. Детям нужен кислород.

Мы начали обживать квартиру. Я забрал себе комнату Дэрил, чтобы иметь возможность до конца жизни хвастаться тем, что спал в постели Дэрил Ханны. С Нэнси, разумеется. Но об этом можно было и не говорить.

Лу обнюхал все уголки, задерживаясь в тех местах, где, скорее всего, побывал другой кот или собака, которых привозили с собой хозяева лома. Я видел, как он ловит запахи и задумывается, точно дегустатор, пробующий редкий коньяк.

– Шпиц или кролик? – спросил я у него. Он на меня покосился, затем продолжил идти по следу, пока не добрался до кухни. Там он ловко открыл дверцу буфета. Внутри обнаружился полупустой пакет с собачьим кормом.

– Молодчина, Шерлок, – похвалил я его, переставляя пакет повыше. Лу недоуменно уставился на меня: как же так, почему я не вознаградил его за проявленную смекалку? – Тебе это нельзя. Живот болеть будет. – У него в глазах застыла глубокая обида. Это была его еда, он же ее нашел!

Когда Лу огорчался, он ложился, укладывал морду на передние лапы и укоризненно смотрел. Я открыл пакет с его лакомствами и швырнул ему печенье. Лу схватил его на лету и ушел в угол, чтобы там сгрызть. Я видел, что он все еще дуется на меня.

Вечером мы с Нэнси лежали в постели (Дэррил Ханны!) и обсуждали прогулку, запланированную на завтрашний день. Мы собирались добраться до Синего озера, расположенного на четыре тысячи футов выше Теллерайда.

– Нам предстоит пройти по тропе почти восемь миль и подняться на полмили, – сказал я, пытаясь мысленно представить себе эту геометрию. – То есть довольно приличный наклон дороги и вдвое меньше кислорода, чем нам надо.

– Жестко, – согласилась Нэнси. Лу посмотрел на нас и полез под кровать. Там теперь было его любимое место.

– Это самоубийство. Ким нас убьет.

– Зато спускаться будет весело. – Нэнси старалась сохранять оптимизм.

– Вниз доберется только Ким. Остальные по дороге загнутся.

– Ким и Лу, – возразила она. Лу вылез из-под кровати и на нас посмотрел.

– Даже его на такое не хватит.

– Он здоровый годовалый пес. Он справится.

– На двенадцати тысячах футов?

– Да он и не заметит!

Лу уселся рядом с кроватью, с моей стороны.

– Р-р?

– Чья сейчас очередь? – спросил я.

– Он же тебя выбрал, – и Нэнси предательски отвернулась, накрывшись с головой одеялом.

– Пойдем, Лу.

Воздух снаружи оказался сухим, прозрачным и более холодным, чем я ожидал. Он удивительно пах чистотой – то ли от снега, то ли от близкой реки, и это было удивительное ощущение, точно все самые сладкие ароматы с земли поднимались сюда, в горы Колорадо, чтобы мы могли насладиться ими.

Лу наслаждался каждым новым запахом. Он обнюхивал кусты, деревья, траву, помечал все вокруг, царапал когтями грязь и долго обнюхивал найденное перо, трогая его лапой.

Мы отошли от лома по утоптанной тропе, и я спустил его с поводка. Он побежал вперед, туда, где росли тополя и ольхи. Глядя на него, я невольно вспомнил тот день, когда мы познакомились, и как его стая скрывалась за деревьями, точно отряд ниндзя, и как Лу сперва трусил за ними следом, а потом вдруг остановился, прислушавшись: возможно, интуитивно он ощутил, что его будущее не с ними, и сейчас я следил, как он носится среди деревьев, и точно знал, что теперь я – его единственная семья, и мы не расстанемся до конца его жизни. Он чувствовал то же самое, я уверен.

Ким штурмовала дорогу так резво, будто ее в спину кололи штыком. Дин задыхался со мной наравне, но у него ноги были длиннее, и он поспевал за своей спортивной супругой без особого труда. Мы с Нэнси отчаянно старались не отстать, а Лу радостно бегал от одной пары к другой и вилял хвостом. Он считал своим долгом присматривать за всеми нами.

Я спрятался за большим камнем. Лу бросился на поиски, тогда как Ким сурово требовала, чтобы мы не задерживались и шли быстрее. Чуть позже Лу метнулся с тропы куда-то в стороны и вернулся, весь перемазанный в какой-то дряни.

– Что он там нашел? – спросила Нэнси, вытирая ему пасть.

– Не уверен, что мы хотим это знать.

– От него пахнет помойкой.

– Это его любимый ресторан. – Я потрепал Лу по холке, счищая грязь.

– Дьюно! – послышался рык сержанта Ким.

– Иду, Сатана! – закричал я в ответ.

Каждые двадцать минут она позволяла нам пятиминутный привал. Я уже через пятнадцать был уверен, что подхватил болезнь высоты. Налицо были все симптомы: головная боль, тошнота, утомление, нехватка воздуха. Ощущение было такое, словно меня нагрузили кирпичами.

– И почему я должен нести его еду и волу? – спросил я у Нэнси, указывая на Лу сладким батончиком. Лу какое-то время тащил в зубах палку, но потом бросил, когда понял, что ни у кого нет сил с ним играть.