Охота на рэкетиров - Ярослав Зуев

Вслед за его словами позади раздался визг тормозов. А потом заорала сирена.

— Ого, типа, — сказал Атасов, энергично наступая на педаль. Ускорение придавило Андрея к сидушке. Ветер завыл по салону, в унисон разрывавшейся за кормой сирене. Один из патрульных грозно заорал в матюгальник, призывая беглецов остановиться.

— Желтый «мерседес»… фа-фа… ля-ля… Принять вправо, заглушить двигатель!

— Губу закатай! — во все легкие завопил Бандура, хотя и понимал, что шансов быть услышанным у него нет.

— Если у них, типа, машина радиофицированная, — плохи наши дела, — крикнул Атасов, сворачивая в очередной проселок. — Сейчас пойдут обкладывать со всех сторон, как волков… И вертолет, козлы, подымут! Помяни мое слово! Не даром он у них на КП стоит!

Едва машины оказались на грунтовке, милицейский автомобиль исчез в клубах поднятой «Мерседесом» пыли.

— Дымовая завеса, мать вашу! — даже развеселился Бандура.

Вопреки порадовавшей Андрея завесе милиционеры упорно держались на хвосте, и не думали отставать, судя по завывающей невдалеке сирене. «Мерседес» перелетел насыпь асфальтированной дороги и снова выскочил на грунтовку. При этом маневре машину сначала подбросило вверх, словно на горнолыжном трамплине. Несколько секунд они парили по воздуху, а сердце Андрея провалилось в пятки. Затем «Мерседес» тяжело приземлился. В корме что-то оглушительно клацнуло.

— Пружины не выдержали! — крикнул Атасов. — Обломились, типа!

Андрею было не до пружин. В момент приземления он прикусил язык до крови и теперь тихо радовался, что вовсе его не отхватил.

— Налетели бы на обломки — и дело в шляпе, — размечтался Атасов. Милицейская сирена было приутихла, но вскоре опять разоралась поще прежнего.

— В такой нервозной, типа, обстановке от управления машиной никакого удовольствия не получаешь, — Атасов не вписался в крутой поворот и «Мерседес» помчался по полю, словно скоростной сельскохозяйственный комбайн. Затем Атасову удалось вернуть машину на проселок.

Когда перелетали очередную колдобину, «Мерседес» здорово тряхнуло. Днище ударилось о землю. Двигатель взревел, будто раненый зверь.

— Глушитель потеряли, — продолжил счет повреждениям Атасов. — Теперь нас за километр слышно будет!

Он с тревогой посмотрел на приборы:

— Какого-то черта масло моргает?! Вот, типа, дерьмо.

— Поддон картера пробили? — ужаснулся Андрей

— Не дай Бог, — помрачнел Атасов. — И датчик топлива на нуле. Андрей, ты ночью бак заправлял?

— Десять литров под Херсоном залил! — чуть не плача, прокричал Бандура.

— Какого беса всего десять?!

— Армеец сказал много не брать. Мол, в Крыму бензин лучше.

Атасов заскрипел зубами.

Вскоре впереди показалась насыпь очередной автомобильной дороги. Атасов взял левее, собираясь выбраться наверх. Скорость оставалась приличной, перед машины задрался к небу и они едва не перевернулись.

Оказавшись на дороге — на этот раз на бетонке, Атасов немедленно остановил машину. Спокойно оглянулся назад.

— Что-то я сирены не слышу? Может, оторвались?!

Как бы наперекор Атасову, патрульный автомобиль выскочил из пыльных облаков. Милиционеры неслись с зажженными фарами, маяки с крыши они где-то успели посеять.

— Какого лешего ты стал?! — заорал Андрей. Атасов хмуро покосился на него. Молча достал пистолет. Щелкнул замок кобуры, пристегиваемой к рукояти «Стечкина». Кобура превратилась в приклад.

— Саня!

— Заткни пасть, типа! Пристрелю!

Атасов устроил правую руку с пистолетом на изгибе левой, поворочал плечом, приноравливаясь к прикладу. Спокойно, будто на маневрах, взял прицел. «Пятерка» объявилась через пару минут. Выстрелы последовали один за другим. С первых же попаданий лобовое стекло милицейской машины покрылось паутиной трещин. Затем она круто вильнула в поле и неожиданно повалилась на бок. Заднее стекло выскочило из креплений и плюхнулось на траву неподалеку.

— Вот те на… — изумился Атасов. — Вот странно… Это стекло, без знания дела, за полдня не выковыряешь. Чудеса, типа.

Андрей потрясенно молчал.

— До заправки бы, типа, дотянуть.

Около часу дня навстречу попался старенький перекособоченный «Иж». Атасов коварно подпустил его поближе и под самым носом перегородил дорогу.

Когда пожилой мужичок за рулем «Ижа» разглядел нацеленный на него пистолет, пот градом покатил по его лицу. Грудастая молодуха на заднем сидении попробовала несмело заголосить.

— Жить хочешь, дед? — напрямую спросил Атасов. Водитель затряс головой.

— Тогда пшел вон из машины!

Дед рванулся исполнять приказание, да ноги, очевидно, подвели.

— И телку свою забирай, — невозмутимо продолжал Атасов. — Нам только заложников, типа, не хватает…

— Э-э-э-то дочка моя, — жалобно пролепетал водитель, — с-с-с в-внучатами.

Андрей припомнил белое лицо Эдика, обернувшееся безжизненной гипсовой маской, и сердце у него защемило.

— Ты выходишь, козел старый, или тебя пристрелить? — холодно осведомился Атасов. Андрей пригляделся к пассажирам «ижа». Молодуха прижимала к себе грудного младенца. В детях Бандура разбирался слабовато, новорожденным был ребенок, или полгода стукнуло, определить не мог. Второй ребенок, девочка лет четырех, перепугано жалась к материнскому боку. Волосы девчонки, желтые, как солома, были собраны на макушке двумя озорными косичками. В огромных глазах застыл ужас. И еще, в них было полно слез. Вот-вот и хлынут по щекам. Глаза, не отрываясь, уставились на Андрея.

— Саня…

— Нормальное корыто для поездок, парень. Не хуже, типа, остатков «Мерседеса». У моего папани такой был…

— Саня!..

Атасов как-то странно посмотрел на товарища.

— Саня!.. — Андрей покачал головой.

— Ты дурак, типа, — спокойно произнес Атасов. — Ситуация благородные порывы исключает.

— Саня.

— Да я и сам вижу. Не слепой, твою мать…

Ствол «стечкина» опустился к земле.

— Что, солдат, будем тут стоять, пока менты со всех сторон не посыплются, как кегельные шары, типа?

— Отец… — Бандура вышел наружу, чувствуя себя примой-балериной, подвернувшей ступню в разгаре спектакля. Все взгляды устремились на него.

— Мы вас не тронем, — заверил Андрей зрителей. — У тебя, бензин есть, отец?

Водитель «ижа» энергично закивал.

— Сливай, — махнул Бандура. — Сливай бак, причем по быстрому.

— У меня канистра в багажнике, — деду удалось одолеть немоту. — Двадцать литров! Берите, ребята… Только не убивайте нас!

— Лейка есть?

Атасов убрал пистолет за пояс. Вытянул нож, ничем не уступающий ятагану. Выплеснул в рот остатки минералки из 2-х литровой пластиковой бутылки, купленной Армейцем под Херсоном. Тремя резами преобразовал бутылку в сносную лейку.

Они вылили канистру в бак до самой последней капли.

— Семьдесят шестой, типа? — скривился Атасов. — Ну, конец карбюратору.

Атасов сделал знак крымчанам, чтоб те убирались восвояси. И чем быстрее, тем, типа, лучше.

— Смотри, дед, — пообещал Атасов напоследок. — Смотри, чтобы я не пожалел, что вас всех не грохнул… Встретишь ментов — скажешь так — разминулся с желтой иномаркой. И все дела. Ляпнешь про нас хотя бы слово, я тебя, козла, из-под земли достану.

Пока несчастный водитель «Ижа» таращил глаза, не веря, что так дешево отделался, Атасов рявкнул привычное:

— По коням!

Андрей украдкой бросил в салон «Ижа» скомканную зеленую десятку и быстро нырнул в машину.

Тронулись с оглушительным ревом — некоторые фрагменты глушителя остались где-то в поле. Штаны выхлопного коллектора оказались расплющены, резонатор отсутствовал. Часть отработанных газов вырывалась прямо под днищем, часть вообще — в подкапотном пространстве. Стоило поднажать на газ, клапана двигателя начинали отчаянно стучать.

— Этот мотор на 76-м бензине работать не будет, — невесело сказал Атасов. Если Ганс написал в инструкции АИ-95, то поверь — не для понту. Теперь нам только с велосипедистами и телегами тягаться.

— Зажигание бы сдвинуть надо, — несмело предложил Андрей, в глубинах которого дремал прирожденный автомеханик.

— Не в этот, типа, раз.

Около часу они ехали по безлюдной дороге, встретив по пути разве что несколько одиноких грузовиков.

— Если этот старый козел, типа, растрезвонит наши приметы ментам — труба дело, как Протасов выражается. Вилы.

— Как думаешь, что с Валеркой?

— Что тут думать, типа. В СИЗО загорает. В лучшем случае, Андрюша.

— Дед нас заложит?

Атасов убежденно кивнул.

— Ясное дело. Девяносто девять, типа, процентов.

— Пускай и так. А все равно хорошо, что мы их отпустили, — с жаром отозвался Бандура.

— Молодцы, конечно, — грустно согласился Атасов. — Слов нет, Андрей. Благородный поступок… Солдат ребенка не обидит, — Атасов мрачно ухмыльнулся. — Теперь у каждого мента наше описание будет. На каждом гребаном столбе повесят. Разыскиваются два особо опасных кретина и их верный бультерьер… Так нам и дела нет…