Лаки. Исцеление порока - Евгений Костюков

мысли не переставали заполонять голову. Думаю, что она поняла, ход моих мыслей, и

начала рассказ о себе без лишних вопросов:

– Меня зовут Карла Симонес-Морьентес, мне тридцать три года, – начала она так

официально, как будто пришла на собеседование, – в этом городе я турист, приехала

посмотреть на самый большой зоопарк в стране. Мне нужно было отвлечься, и развеяться, меня недавно бросил муж, Симонес его фамилия, – после этих слов мне стало жаль ее еще

больше, что то притягивало к этой женщине, чувствовалась ее внутренняя доброта, – он

променял меня на мою лучшую подругу. Я не могла найти душевное равновесие с момента

развода. А, так как я очень люблю животных, потому, что они гораздо более открытые и

честные в отличие от людей, то решила уехать подальше от дома и в спокойствии

понаблюдать за ними. Но так как, я далеко не заядлый посетитель диких мест, то я

выбрала это место, будь оно не ладно. Сегодня вечером я уже должна была возвращаться в

родной город, у меня там свой бизнес, и на долго оставлять его, не лучшая идея. Но, увы, моя рассеянность преподнесла вот такой неприятный сюрприз и Вам и мне, – Карла

вновь всхлипнула, но сдержалась и продолжила, – в родном городе и других близлежащих

городах у меня сеть зоомагазинов и организованно общество защиты животных. А так же

редакция под моим началом выпускает ежедневную газету, в которой описываются все

значимые события нашего округа, расследования и статьи о людях и животных, которым

необходима помощь, в чем либо. И знаете, эти статьи действительно работают, для многих

людей мы находим благодетелей, а для животных новых хозяев, – с каждой минутой, я все

больше симпатизировал этой женщине.

– У меня было двое братьев, – продолжила рассказ Карла, – но, к сожалению,

старший брат пропал несколько лет назад, а младший получил образование юриста, и

сейчас работает вместе со мной, он очень сильно мне помогает.

– Карла Симонес-Морьентес, Ваши результаты готовы,– прервал рассказ

виновницы, зашедший с бумагами офицер, – Вы говорили правду, запрещенных веществ в

ваших анализах не обнаружено.

По комнате прокатился облегченный выдох, причем выдохнули сразу все, и сама

Карла, и мы с сидящим офицером, который как слышал историю и, как, оказалось,

симпатизировал попавшей в передрягу девушке.

– И что теперь? Меня все равно посадят в камеру? – обреченно спросила Карла.

– До выяснения всех обстоятельств, установления степени вины, а так же до

получения информации о состоянии пострадавшего, Вам, к сожалению, придется побыть у

нас, – с грусть и сочувствием в голосе, проговорил офицер.

– Офицер, а я могу быть свободен? Мне срочно нужно в больницу, к моим друзьям,

но правда моя машина осталась на той парковке, – с надеждой спросил я.

– Да Лаки, Вы можете ехать. Я попрошу патрульных, доставивших Вас сюда, отвезти

обратно к Вашей машине. Но не уезжайте из города, Вы нам еще можете понадобиться. А

так же когда остановитесь в гостинице, позвоните нам и сообщите контакты, – сообщил

офицер, который принес результаты тестов. Почему то, мне показалось, что он очень

странно на меня смотрел.

Я не стал придавать этому особого значения, скорее всего на фоне нервной

ситуации, кажется.

Перед уходом из участка, я приободрил, как мог Карлу, и попрощавшись с

офицерами, вышел на улицу. Там меня уже ждали те самые полицейские.

До парковки мы доехали достаточно быстро, я поблагодарил полицейских, и

поспешил добраться до больницы. Координаты больницы у меня были, но поискать

пришлось хорошенько. На улице была уже глубокая ночь, прохожих не было, и спросить

адрес было не у кого.

После продолжительных поисков, госпиталь был найден. Я припарковал машину, и

быстрым шагом направился к стойке регистратора. Представившись братом Алекса, я

получил информацию о том, куда мне нужно пройти. Почти бегом, я добрался до нужного

отделения, и осмотрелся по сторонам, в конце коридора, я увидел Ким, ее вид не

обрадовал меня. Она сидела на диване, и закрыв лицо руками, плакала. Я подбежал к ней.

– Ким, я здесь. Что происходит, как Алекс? – схватив ее в объятья, спросил я.

Она очень обрадовалась, увидев меня, но почувствовав близкого человека рядом,

разревелась уже в полную силу.

– Он… ему… там… – сквозь слезы пыталась заговорить Ким, – врачи сказали, что

ему сильно досталось, сейчас он в операционной, но прогноз будет только после того, как

хирурги закончат, – с усилием выдавила все-таки Ким, и снова разревелась.

Я обнял ее, прижал к себе, и старался, как только мог успокоить, и в это же время смотрел

по сторонам в ожидании врачей с новостями.

Неожиданно Ким, перестала плакать, и повернулась в мою сторону. Такой злости в

ее глазах, я еще не видел:

– А что с этой гадиной? Ее посадили? Я хочу, чтоб ее на долго посадили, –

прошипела Ким.

Я решил, что сейчас не лучшее время говорить, что Карла очень хороший человек,

и сказал, что ее поместили в камеру, не став вдаваться в подробности. После моих слов

Ким расплылась в злобной улыбке, от которой мне стало не по себе. В ситуацию вмешался

подошедший доктор. Лицо его было мрачноватым, что стало причиной очередной

истерики:

– Нет! Не говорите, что мой маленький братик умер. Я не смогу без него жить, –

заверещала Ким.

– Мисс Ким, пожалуйста, успокойтесь. Ваш брат жив. Ему сделали операцию на

голове, и привели в порядок ногу. Состояние у него стабильное, но очень тяжелое, следующие двенадцать часов будут определяющими. Мы сделали все, что было в наших

силах, теперь остается только ждать. У него молодой, крепкий организм, и мы надеемся, что он выкарабкается без последствий для основных функций, – прогноз доктора был не

самым обнадеживающим.

– Какие последствия? О чем Вы говорите, доктор? – уточнил я.

– Травмы головы в некоторых случаях влекут за собой негативные последствия,

влияющие на основные функции опорно-двигательного аппарата, но я бы Вам не

советовал сейчас думать об этом. Нужно сохранять спокойствие и верить в лучшее, –

ободряюще проговорил доктор, и предложил нам кофе, понимая, что мы не собираемся, куда-то уезжать, этой ночью.

Мы сидели и пили кофе в полной тишине. До самого утра к нам никто не подошел.

Для меня это была уже вторая подряд бессонная ночь, в какой-то момент, перед рассветом, я просто отключился не в состоянии бороться со сном, проспал я не более часа, но и этого

хватило, чтобы немного взбодриться. Ким не сомкнула глаз ни на минуту. Очнувшись, я

увидел ее сидящую все в той же позе и нервно подергивающую ножкой.

– Ким, нет каких-то новостей? – решил я нарушить молчание.

– Нет, к нам никто ни разу не подходил, они, наверное, про нас забыли.

– Нет, Ким, не говори так. Доктор предупреждал, что нужно время. Давай сходим

вниз, там есть кафетерий, позавтракаем, заодно разведаем обстановку? – предложил я.

Ким, молча кивнула, и мы пошли на первый этаж. Это было хорошей идеей, в лифте мы

встретили того самого доктора, и поинтересовались у него о состоянии Алекса.

– Могу пока сказать одно, хуже ему не стало, иначе Вы бы уже были в курсе.

Сейчас у меня утренний обход всех пациентов, после которого я смогу Вам более точно

описать состояние Вашего брата. Не впадайте в панику раньше времени. Позавтракайте

спокойно, я найду Вас в кафетерии, – спокойно ответил доктор. Для нас наступили

очередные минуты, тяжелого ожидания, но слова доктора о том, что хуже не стало, уже

были хорошими новостями.

Оплатив завтрак и кофе, мы с Ким заняли столик, и приступили к трапезе. По ней

было видно, что она измотана, и очень устала, но от предложения отвезти ее в гостиницу, она категорически отказалась. Как минимум, до того момента, пока не узнает, что Алексу

стало лучше. Я не стал спорить. Практически в тишине, поглощая яичницу с беконом и

гренками, мы просидели примерно сорок минут, может быть больше. Наконец в кафетерий

зашел доктор, и направился в нашу сторону. Мы с надеждой встрепенулись, и замерли.

– Долгосрочный прогноз делать еще конечно очень рано, но, – доктор взял паузу в

пару секунд, от которой перехватило дыхание, – ваш брат очень крепкий парень, и на

данном этапе он отлично борется с неприятностями. Мозг функционирует нормально, без

каких либо изменений. Если все пойдет так же и дальше, то восстановление не должно

занять много времени, а тем более не должно быть каких либо последствий. Ему очень

повезло, – после этих слов, визжащая от радости Ким, повисла на шее доктора, и никак не

хотела отпускать.

Как только Ким, все-таки отпустила лечащего врача, я так же поблагодарил его,

пожав руку.

– Не благодарите. Ваш брат сам молодец, крепкий парень с большой тягой к жизни.