Телохранитель Генсека. Том 1 - Петр Алмазный

5) Встреча Л. И. Брежнева в Аэропорту г. Баку (слева направо): Владимир Медведев, Александр Рябенко, Леонид Ильич Брежнев, Гейдар Алиев.

6) Л. И. Брежнев в Ташкенте на авиазаводе (правда, это уже 1982 г.). Справа от Генсека — генерал Рябенко (в форме), далее — В. Т. Медведев.

7) А здесь вы и сами узнаете нашего героя ;)

Глава 7

Я не стал с ним церемониться. Стащил с его головы наушники. Заломил руки за спину, связал проводом от наушников.

— Вы не понимаете! Я на задании, это работа! — возмущался он, глядя на меня растерянно и одновременно злобно.

— Так и я на задании, и я работаю, — усмехнулся. — Разрешите представиться: подполковник Медведев, восемнадцатое отделение девятого Главного управления.

— Я сотрудник Международного отдела ЦК КПСС. Нефёдов Андрей Иванович, — представился он. — Вы делаете большую ошибку.

— Большую ошибку делаете вы, уважаемый. Я, в соответствии со своими инструкциями, могу сейчас совершить следующие действия. Первое: просто пристрелить вас, так как вы пытались совершить террористический акт в отношении главы государства и его семьи. Второе: я сейчас сдаю вас оперативному дежурному КГБ по городу и прослежу, чтобы вас допросили по всей форме и отправили в места не столь отдаленные. И третье: вы мне сейчас рассказываете всё, как на духу, и я звоню своему непосредственному начальнику, который решит, что с вами делать. Но вы же понимаете, что мне нужен дополнительный козырь для третьего варианта? Так что начнём с Мастерса. Корреспондента «Нью Йорк таймс».

Я обошел стол и осмотрел стену противоположную от проема, через который я сюда вошел. Эта стена тоже оказалась с секретом. Я угрожающе посмотрел на Нефедова. Тот все понял и подсказал, где нажать. Я выполнил необходимые действия — стена почти бесшумно отъехала в сторону.

— И что здесь у нас? Правильно! Квартира Леонида Ильича. Генерального секретаря ЦК КПСС. И чем будете оправдывать свое присутствие на охраняемой территории?

Нефёдов затравленно озирался по сторонам. В голове его мысли лихорадочно бились о черепную коробку: «Кто меня сдал?.. Откуда он узнал про шубу?.. А про Мастерса откуда знает?..».

— А теперь давай, Нефёдов, выкладывай всё как на духу! — я видел, что наблюдатель поплыл. Требовалось лишь немного додавить, пока не расколется. — Ты же не хочешь, чтобы твоё руководство узнало, как ты шабашишь в свободное от работы время? Сливаешь информацию нашим врагам.

В голове у него крутились мысли: «Буду разыгрывать тупого исполнителя. Мне приказали, я пришёл, знать не знаю, ведать не ведаю».

Он выпучил глаза, пытаясь придать лицу идиотское выражение, и с честным-честным видом забормотал оправдания:

— Я получил приказ, заступил на дежурство. Должны были утром сменить, в восемь часов тридцать минут. О содержании записей представления не имею. Все вопросы к моему руководству. Работаю в технической службе Международного отдела…

— Вот только дурачка передо мной разыгрывать не надо, — я угрожающе понизил голос. — Кто у тебя руководство?

В его голове мелькнула фамилия: «Урнов», но вслух он протараторил:

— Пономарёв Борис Николаевич.

— То есть ты мне хочешь сказать, что секретарь ЦК лично отправил тебя сюда? Следить за семьей генерального секретаря? Мнится мне, гражданин Нефёдов из технического отдела, что Пономарёв о твоём существовании даже не подозревает. Ай-я-яй, не стыдно врать-то? Ты хоть понимаешь, что твой Урнов от тебя отречется, и ты пойдешь по расстрельной статье? Как его зовут, кстати?

— Андрей Юрьевич, — проблеял задержанный, окончательно пав духом.

Про Урнова я слышал еще во времена своей молодости, когда был Владимиром Гуляевым. Если не ошибаюсь, это один из «прорабов перестройки». Но того звали Марком. Кстати, Марком Юрьевичем. Братья что ли?

— А Мастерсу сливать информацию, кто надоумил? Кто стоит за Урновым?

У Нефёдова в голове крутились подробности приглашения к Урновым на юбилей старшего брата. Потом совместная выпивка с братом секретаря Урнова. Ничего конкретного — видимо, действительно не владеет важной информацией.

Я больше не стал тратить на него время. Позвонил Рябенко и доложил о ситуации. Начальник был от услышанного в ярости — это если мягко сказать. Прибыл на место происшествия незамедлительно, минут через пятнадцать.

— Этого гаврика на Лубянку, пусть с ним поработают, — распорядился генерал.

— Вы Андрею Юрьевичу позвоните, он все объяснит… — пытался защищаться Нефёдов.

— Не беспокойтесь, позвонят. И академику Пономарёву тоже позвонят. Поинтересуются, как его подчиненные оказались в столь пикантной ситуации. Вы же понимаете, что окажетесь крайним?

Задержанный всхлипнул. Я пытался прочесть его мысли, но страх перемешал их в невнятное сумбурное месиво. Ярче всех крутилось только одно: «Сдалась тебе, Люся, эта шуба⁈»

Прежде, чем покинуть квартиру, Рябенко сказал:

— Чурбанов задержится. Застрял в Новосибирске. Вылет отменили по погодным условиям. Так что ты задержись здесь. Проследи, чтобы Галина на второй круг не зашла. Когда будет похмеляться, чтобы в меру пила. Эх, у такого человека и такая дочь… Ты её в кровать уложи что ли?

Да, не зря говорят, что на детях знаменитостей природа отдыхает, подумал я. Рябенко ушел, я вернулся в зал. Осторожно, чтобы не разбудить, поднял Галину Леонидовну на руки. Она не была Дюймовочкой, и в своём прошлом теле я вряд ли бы оторвал ее от кресла. Сейчас же легко нёс. Приятно быть молодым и сильным.

Она всё-таки проснулась. Обняла меня за шею и прошептала:

— Вот всю жизнь бы так, на руках.

Отнес её в спальню, уложил на большую кровать. Она вцепилась в меня.

— Останься со мной, Володя?

Я не ханжа. Молодое тело требовало разрядки, но… Галина была так похожа на своего отца, что вряд ли смогу отделаться от мысли, что сплю с ним.

— Давайте я просто посижу рядом? Вы ведь потом жалеть будете, — укрыл её одеялом. Взял стул и предусмотрительно поставил его подальше от края кровати.

— Не буду жалеть. Жить надо на всю катушку! И любить тоже, — пьяно улыбаясь, сказала она.

Внезапно настроение её изменилось. Галина заплакала.

— Галина Леонидовна, я могу помочь? — спросил её скорее для порядка. Понимал, что пьяные слёзы через пять минут сменятся пьяным смехом.

— Знаешь, как я отца люблю? Я его больше всех на свете люблю! А он… Мы с мамой так его