Телохранитель Генсека. Том 1 - Петр Алмазный

Я распахнул окно. Официант собрал грязную посуду и покинул комнату. Рябенко с нетерпением дожидался его ухода, потом сразу же повернулся ко мне:

— А теперь, Володя, давай серьезно поговорим. Со вчерашнего дня ты сильно изменился. И так был немногословен, теперь совсем замолчал. Я тебя не узнаю. Что случилось там, на дороге?

Я лихорадочно соображал, что ответить, но генерал облегчил мне задачу.

— Про аварию можешь не говорить, уже всё выяснил. Тормоза на твоей машине были испорчены. Сейчас выясняем, специально это сделано или нет. Но меня беспокоит твое состояние. Ты ничего не скрываешь? Может, состояние не столь радужное, как мне доложил Чазов?

Я посмотрел на него внимательно. Мне нужны союзники, в одиночку не справлюсь. Одному человеку повернуть поток истории в другое русло — задача непосильная. Но я не мог полностью открыться генералу Рябенко, рассказать, кто я и откуда. Это гарантированная психушка. Или, как минимум, увольнение. Поэтому начал аккуратно, вспомнив давнее правило: «Говори то, что человек хочет услышать».

— Александр Яковлевич, со здоровьем всё в порядке. Сон видел странный. Но такой четкий, детальный, как будто по-настоящему.

— Что снилось?

— Будто мы с вами разбираем ситуацию: лётчик на Дальнем Востоке угнал МИГ-25 в Японию. Да так ясно приснилось, что даже во сне фамилию лётчика запомнил — Беленко. Посадил самолет на Хоккайдо. Потом был большой скандал. Вы же понимаете, ЧП такого масштаба не проходит даром. Тут же докладывают, что умер товарищ Мао Цзэдун. Я смотрю на настольный календарь, дата четко врезается в память — 9 сентября. Такой странный сон, полдня из головы не выходит.

— Ты и на совещании выступил хорошо, видимо под впечатлением от сна. Особенно про развал страны хорошо сказал. А про лётчика можно проверить. Даже нужно. Сейчас во второе управление позвоню, есть ли у них такой пилот — Беленко. Если МИГ-25, то они базируются в Черниговском.

— Надеюсь, не ставлю вас этим в неловкое положение? Это ж всего лишь сон… Глупость, возможно. Пустые страхи, мелочь…

— У нас мелочей не бывает, — возразил Александр Яковлевич.

Я похвалил себя за смекалку. Решил считать эту ситуацию пробным шаром. Если удастся предотвратить угон самолёта, значит, я точно не беспомощен перед неминуемым ходом истории.

Глава 6

В Заречье возвращались в седьмом часу вечера. День был насыщенным и, что уж скрывать, сложным для меня.

На повороте к даче, примерно за километр, Брежнев попросил водителя остановиться. Генсек вышел и, несмотря на усталость после длинного рабочего дня, пошёл пешком. Я шел рядом с ним. Впереди шагал боец охраны, сзади ещё один. Кортеж обогнал нас и скрылся в направлении дачи.

Генсек молчал, и я, не зная привычек Леонида Ильича, тоже шёл молча. Меня удивляла такая беспечность охраны. Но это скорее потому, что я слишком хорошо помнил выезды новых хозяев жизни, которых охранял в девяностые. Сколько их сложило головы во время бандитских войн в девяностых? Не сосчитать. Сейчас, если бы мы шли в то время, вокруг шныряли бы телохранители, проверяя каждый кустик. Я внимательно смотрел по сторонам. Вот за тем пнём, например, можно было бы спокойно заложить мину с дистанционным управлением. А там, за деревьями, прекрасная позиция для снайпера. Да что мешает мотоциклисту промчаться мимо на большой скорости и расстрелять в нас всю обойму? Я непроизвольно сменил позицию. Пошёл слева от Леонида Ильича, чтобы в случае чего прикрыть его от выстрелов. Брежнев внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Уже на даче, когда помогал ему снять пальто, он спросил:

— Что-то ты какой-то напряженный сегодня, Володя? На совещании хорошо сказал, молодец. А на прогулке сам не свой был.

— Сны нехорошие снятся, Леонид Ильич.

— Ты хотя бы спишь и сны видишь. Завидую, — Брежнев вздохнул. — А я без таблеток давно уже заснуть не могу. Да что говорить, сам всё знаешь.

Я бросил пальто Генсека на вешалку и быстрым шагом прошел в его спальню. Буквально на автомате, память тела не подвела. Положил на стол папку с документами, портфель поставил рядом. Пока всё. Теперь нужно пойти в служебный домик и доложить оперативному дежурному. Так и сделал.

Память Медведева пробудилась и работала довольно активно. Видимо, повлияли переживания за безопасность вождя во время прогулки. Да и в целом недостатка в эмоциях сегодня не было — шутка ли, весь день находиться рядом с первым человеком великой страны! Теперь я четко знал расписание смены, в голове появилась схема постов и маршруты патрулирования.

Одного сотрудника охраны сразу отправил на пост, к главному дому. Остальным приказал готовиться к ночному дежурству. И не удивился, когда позвонила официантка и сообщила о приглашении на ужин. Медведев всегда ужинал с Брежневым. Я знал, что без меня не сядут за стол, даже накрывать не будут.

Благодаря постепенно улучшающемуся доступу к Медведевскому «архиву» в своей голове, я вспомнил, что Леонид Ильич очень любил украинский борщ. Но из-за лишнего веса строго соблюдал диету. А его жена предпочитала легкие рыбные супы. Повара иногда готовили эти блюда, когда Генсек обедал дома.

Но сегодня на ужин подали салат из свежей капусты и чай. Я тоскливо посмотрел на тарелку. Сейчас хотя бы бутербродов с колбасой. А ещё лучше — гречки с мясом. Или курицу, запеченную в духовке.

— Ну как, Володя, наелся? — хитро улыбнулся Брежнев.

— Нет конечно, Леонид Ильич. Ноги бы не протянуть от такой еды.

— Так ты что, из-за меня голодным ходишь?

— Конечно, Леонид Ильич.

— Витя, — обратился он к жене, — принеси колбасы Володе. Или ветчины. Ну что-нибудь посерьезнее капусты.

— Девочки! — позвала было Виктория Петровна, но потом махнула рукой и сама пошла к холодильнику. — Официантки умеют исчезать так, что их не дозовешься.

Я удивился, что Брежнев зовёт супругу Витей, а не Викой, но это их личное дело.

Жена Брежнева поставила передо мной тарелку с огромным бутербродом. Меня уговаривать не надо. Я тут же впился зубами в него и замычал от удовольствия. Черный хлеб, бородинский, настоящий. Не подделка, как в моё время — сплошной эрзац, а настоящий, ароматный и вкусный. Ветчина была тоже выше всяких похвал! Даже малейшего привкуса консервантов не ощутил, натуральное мясо. Только съев бутерброд, я понял, что давно забыл вкус настоящей еды.

Подкрепившись, я вернулся в домик охраны, чтобы внимательно