Ты больше меня не люби - Дениза Робинс

Он медленно поднялся со стула.

– Дитя мое… – начал он, но она поспешно перебила его:

– Сегодня я больше ничего не хочу слышать. Либо мы друзья, либо враги и… О, Стивен, я так хочу, чтобы мы были друзьями!

– Но вы же не можете таким образом уйти от решения проблемы! – воскликнул он.

– Я никогда не уеду из Маленького Дворца, – сказала она со сдерживаемым волнением, затем повернулась и вышла из комнаты.

Остаток утра Стивен провел в одиночестве, уныло размышляя о том, что он благополучно провалил порученное ему дело. Он боролся с искушением найти Айрис и сказать ей, что ему невыносимо тяжело заставлять ее страдать и что больше всего ему хотелось бы забыть навсегда о своей миссии и наслаждаться ее дружбой и расположением в этом чудесном уголке, вдали от всего мира.

Ближе к обеду появился принц Юзрев. Махдулис провел его на террасу, где в одиночестве сидел Стивен, угрюмо попивая аперитив. Мужчины холодно приветствовали друг друга. Юзрев не мог скрыть своего раздражения по поводу того, что англичанин все еще не уехал. Стивен, в свою очередь, не испытывал горячего желания вести с принцем светскую беседу.

– Моя луноликая уже спустилась из своих покоев? – спросил Михайло.

«Что за дурацкое прозвище!» – подумал Стивен.

– Да, мы с мисс Лоуэлл уже обсуждали некоторые вопросы, – сказал он вслух.

Глаза Михайло превратились в узкие щелочки.

– Ага! – воскликнул он. – Так значит вы по-прежнему намереваетесь увезти ее из страны, которую она так любит! Вы хотите разбить ее сердце!

Стивен вдруг разозлился.

– Мне кажется, это не ваше дело! – с раздражением произнес он.

Красивое лицо серба стало пунцовым от негодования. Затем оно расплылось в широкой улыбке, которая могла выражать что угодно, но Стивен явно почувствовал в ней скрытую угрозу.

– Я думаю, вы ошибаетесь, мистер Делтри, – слегка поклонившись, язвительным тоном тихо сказал Михайло. – Однако это решать моей госпоже.

Стивен поднял свой бокал и залпом осушил его. Он был очень зол, но старался этого не показать. Ведь в конце концов какое ему дело до того, что Юзрев неравнодушен к Айрис?

Вновь появился Махдулис.

Он сказал что-то по-арабски принцу, и тот заулыбался еще шире. Затем Михайло повернулся к Стивену.

– Простите меня, мистер Делтри, но я вынужден ненадолго оставить вас. Меня зовет моя повелительница.

Он громко щелкнул каблуками и удалился с эффектной театральностью, чем вызвал у Стивена новую вспышку раздражения. Наглый щенок! Стивен с удовольствием поколотил бы его как следует. Он отчетливо сознавал, что разозлился так потому, что Айрис послала за Юзревым. Что она задумала на этот раз? Неужели опять этот вздор насчет брачного законодательства? От этой девчонки можно ожидать чего угодно.

Однако одну вещь для себя он решил твердо: он не позволит взять верх над собой ни ей, ни этому сербу, которого она так опрометчиво выбрала себе в друзья.

Стиснув зубы, Стивен снова уселся на свое место. Он решил оставаться в Маленьком Дворце до тех пор, пока не убедится, что Айрис со своей гувернанткой отправилась в путь. Он будет находиться здесь столько, сколько потребуется: неделю, месяц, если надо – весь отпуск!

В эту самую минуту Элизабет Мартин вышла из здания вокзала Виктория и села в автомобиль, в котором ее ожидала мать. Стоял один из тех сырых холодных дней, характерных для времени года, которое в Англии привыкли называть летом.

Леди Мартин, ожидавшая дочь уже более получаса, совсем продрогла. Она с неодобрением посмотрела на Элизабет.

– Ну что, ты добилась, чего хотела?

Элизабет молча устроилась на заднем сиденье, и шофер повез их вниз по Букингем-Палас-роуд по направлению к Найтсбриджу [4], где находился их дом.

– Да, – сказала наконец Элизабет. – Билет у меня в сумочке, вылет в Каир в субботу вечером. Не надо ворчать, мамочка.

– Я считаю твою идею абсолютно сумасбродной, – сказала леди Мартин. – Когда я была молодой, считалось неприличным мчаться за тридевять земель без приглашения к своему жениху. Кроме того, Стивена может и не быть в Каире…

– Мама, мы все это уже много раз обсуждали, – перебила ее Элизабет. – Стивен в своем последнем письме из Анкары писал, что он на этой неделе будет в Каире, а если его там нет, я поживу пока у Уилсонов. Они говорили, что я могу оставаться у них, сколько захочу. Поэтому я буду гостить у них до тех пор, пока не дождусь Стивена.

Леди Мартин ничего не ответила. В большинстве случаев она могла убедить Элизабет, однако знала, что если дочь что-то твердо решила, то проявляла характер, и тогда спорить с ней было бесполезно.

Элизабет, сидя в машине, смотрела на билет, за который она только что выложила шестьдесят пять фунтов. Слава Богу, подумала она, что папа разрешил потратить эти деньги. Он согласился с дочерью, что нет ничего плохого в том, что она полетит в Каир, погостит у друзей и повидается со Стивеном, раз уж они в недалеком будущем собираются пожениться. Отец понимал ее озабоченность тем, что Стивен не ответил на ее последние письма. Элизабет не верила, что тут виновата плохая работа почтовой службы. Это было каким-то образом связано с самим Стивеном. Она просто обязана встретиться с ним. Она больше не могла терпеть неприятное ощущение, что Стивен передумал с момента их последней встречи. Но скоро все сомнения разрешатся… Перед ее глазами стояли уже не серые мокрые улицы Лондона, а зелень и золото Каира, залитого ярким солнцем, высокие пальмы и – Стивен. Элизабет представила, как он удивится, когда она в конце недели, не предупредив его, прилетит в Египет.

Глава восьмая

В том крыле Маленького Дворца, где Ромни Лоуэлл выстроил роскошные апартаменты для своей обожаемой дочери, находился небольшой будуар, в котором маленькая Айрис играла и готовила уроки и который теперь служил ей кабинетом. Как и большинство остальных комнат дворца, он был спроектирован специально для условий жаркого климата. Высокие стены были обшиты светлым полированным деревом, паркетный пол застлан мягкими персидскими коврами, мебель строго подобрана, на окнах были полосатые малиново-серые занавеси дамасского шелка. Одна из стен была занята полками с любимыми книгами Айрис. Напротив стояла радиола и шкафчики с пластинками классической музыки, среди которых особое место занимал Чайковский. Еще в детстве Айрис полюбила волнующую, пронзительно печальную музыку русского композитора.

Эта комната идеально подходила для размышлений и занятий. Несмотря на изысканный стиль, она была лишена роскошных излишеств, в ней царили строгость и простота. Много долгих часов и дней провела здесь Айрис в полном одиночестве – сначала маленькой девочкой, а потом и взрослой девушкой. Но одиночество нисколько не тяготило ее. Ей были чужды легкомысленные забавы и развлечения, которые обычно привлекают современных девушек.