Порванный шелк - Барбара Майклз

— Правильно. И меня тоже, — раздался голос из задней части магазина. — Слушая, как вы обе визжите друг на друга, можно сойти с ума. Я просто разрыдаюсь, если услышу еще хоть одно грубое слово.

Джули не обратила ни малейшего внимания на эту высокопарную речь. Она взглянула на свои часы.

— Я не могу уйти, пока не придет миссис Шварц. Она будет ужасно расстроена, если меня не застанет. Черт побери, где же она? Она сказала в три, а уже половина четвертого.

Миссис Шварц приехала в четыре часа, извиняясь и оправдывая свое опоздание напряженным движением на мосту. Это было удобным предлогом для всех, кто приезжал в округ, поскольку обычно это соответствовало действительности.

Она взвизгнула от восторга при виде платья Карен и попросила его примерить. Карен согласилась, хотя одного взгляда на пышные формы миссис Шварц было вполне достаточно, чтобы убедиться, что у нее нет ни малейшего шанса влезть в это платье. Все-таки она в него влезла благодаря помощи Джули и Карен, но на спине платье не желало сходиться. Миссис Шварц произнесла безнадежно:

— Может быть, если бы я надела более жесткий корсет...

— Боюсь, что нет, — сказала Карен, видя зазор в шесть дюймов.

— Вы не могли бы немного выпустить в швах?

— Я это сделала насколько возможно, — добавила Карен. — Мне и то не следовало его надевать, оно сшито для девочки с тонкой талией и почти без бюста. Вы понимаете, что невозможно носить подобную одежду, даже если она хоть чуть-чуть мала. Ткань старая и ветхая, и фасон платья не был рассчитан на активных женщин.

— Я полагаю, что вы правы. — Миссис Шварц польстила тактичная фраза «чуть-чуть мала», хотя в ее случае это совсем не соответствовало истине. — Ох, такова жизнь. Я надеюсь, что не причинила вреда платью, дорогуша. А если да, то я буду рада оплатить.

— Нет, все в порядке, — сказала Карен, осторожно стягивая платье через голову миссис Шварц, — Один из швов немного разошелся, вот и все; я его лишь наметала.

— О, вы сами занимаетесь переделками? Приятно было узнать. Я должна буду рассказать моим друзьям о вас.

Миссис Шварц купила другое платье, дневное, из холста с ручной вышивкой у ворота и по подолу. Когда она с триумфом удалилась, обещая вернуться еще, когда у Карен будет готово больше платьев, Карен с недоверием уставилась на выписанный чек. Там значилась сумма в двести пятьдесят долларов.

— Я бы не осмелилась попросить так много! — воскликнула она. — Должна сказать, Джули, я восхищаюсь твоей выдержкой.

— Просто так такой цены не получишь, — кисло сказала Джули. — Пятьдесят ты должна мне. По правде говоря, я должна бы получить больше, поскольку я устанавливаю цену, но так как это все-таки ты...

— Она, должно быть, с ума сошла, — сказала Карен. — Платье даже не слишком хорошо сидело на ней.

— Это твое мнение и мое, но я советую тебе держать свое мнение при себе. И помни, не принимай чека ни от кого, кроме тех людей, которых я внесу тебе в список. Даже в том случае, если покупатель приедет на «мерседесе» с собственным шофером и закутанный в норку. Некоторые из самых богатых людей бывают самыми большими мошенниками.

— Я помню.

— И если я найду хоть один неподтвержденный чек, я вычту из твоей зарплаты.

— Хорошо, хорошо.

Джули заломила руки.

— Я, должно быть, сошла с ума, если делаю это.

Глава 4

Когда Карен наконец уговорила Джули уйти, голова у нее раскалывалась от боли. Почти сразу же удалился и Роб, поблескивая золотыми кудрями: «Дорогая, меня ожидает необычайно интересный вечер; мне нужно поберечь силы», — оставив Карен возиться с замками. Это была сложная процедура: нужно было включить сигнализацию и опустить стальные решетки, и Карен пришлось болезненно сконцентрироваться, чтобы это сделать. Она подумала, что если вечеринка Роба действительно будет такой интересной, как он надеялся, то завтра он опоздает на работу, но и это не улучшило ее настроения.

Когда она направлялась домой, подбирая оборки, чтобы не испачкать их в грязи на тротуаре, ее охватили беспокойные мысли о том, что делал Александр, пока ее не было. Миссис МакДугал разрешала ему свободно бродить среди ее сокровищ, и даже Рэчел ворча признавала, что он не приносил вреда; но предсказать, что он мог бы выкинуть в новой обстановке, было невозможно, тем более что ему не понравилась эта перемена. Карен ускорила шаги, хотя она и осознавала, что теперь торопиться глупо. У Александра было полдня, чтобы заняться своими делами.

Он не лежал на коврике у камина, и этот драгоценный предмет не был поврежден, если не считать неизбежных клочьев шерсти. Карен позвала его. Ответа не последовало.

Она обнаружила Александра в кухне. Он стоял у двери. Нетрудно было догадаться, чего он хотел, и она рассыпалась в похвалах, выпуская его наружу. Дернув облезлым хвостиком, Александр выразил свое презрение к такой незавуалированной попытке завоевать его расположение.

Казалось, ему понравилось на улице, и Карен, пока он гулял, сняла свое изящное и неудобное платье и устроилась за кухонным столом со стаканом чаю со льдом и пришедшей за день почтой. В основном почта была для Пата — специальные журналы, просьбы о деньгах на всякие полезные и бесполезные дела, а также несколько счетов. Карен отложила их в сторону, чтобы разобраться с ними позже; ее тетя с дядей открыли счет на ее имя, так что она могла оплачивать расходы на хозяйство. Она снимала с него деньги и на свои собственные нужды — жалованье, которое ока получала у Джули, едва ли покрывало расходы, — но она запоминала все, что тратила на себя, надеясь возместить эти деньги как только сможет.

Единственное письмо, адресованное ей, пришло от юриста из Дубьюка. Это было уже четвертое подобное послание. Она не распечатала ни одного из этих писем и, поколебавшись секунду, отложила и это. Головная боль проходила, но у нее не было настроения переживать болезненные чувства, которые, несомненно, вызвало бы это письмо. Джек не общался с ней напрямую, если не считать ту краткую записку в коробке с ее одеждой. Может быть, нечестно его обвинять. Она ведь тоже не писала и не звонила ему.

Мне нужно найти адвоката, вяло подумала она. Еще одно неприятное дело, которое она откладывала... Ладно, с этим до понедельника ничего не поделаешь. Все офисы закрыты в выходные, а их работники, включая адвокатов, отдыхают дома, на пикниках, развлекают друзей. Наслаждаются жизнью. Не то что некоторые другие, у которых единственная перспектива — остаться дома в обществе маленькой, злобной собачонки; правда, можно еще, сидя в кресле, любоваться кучей старых платьев, которые требуется латать.

По крайней мере сегодня вечером она может выйти из дому. У нее была назначена встреча с очередной приятельницей миссис МакДугал, у которой были старинные кружева и белье, а также несколько платьев, которые она, может быть, согласится продать.

Такие визиты были захватывающими, как исследовательская поездка в неизвестные страны; никогда нельзя было знать заранее, что ты найдешь — хлам или драгоценность, сокровище или утиль. В этом случае к ожиданию примешивалась легкая тревога, так как миссис Мак предупредила ее, что миссис Феррис была совсем старой. «Практически слабоумная» — такова была ее оценка.

Карен запротестовала: «Я не могу использовать это преимущество. А вдруг она потом передумает и обвинит меня в том, что я ее обманула или ограбила?»

«О, у нее сейчас светлый промежуток. Только убедись, что она подписала квитанцию, и попроси экономку заверить подпись. Бетси — добрая душа, она живет с Джоан Феррис долгие годы».

Александр попросился внутрь, Карен впустила его и накормила. Предполагалось, что он ест один раз в день, но у нее не было никаких намерений пытаться заставить собаку выполнять правила, которым та не хочет подчиняться. Было слишком поздно делать из него послушную, выдрессированную собаку, даже если бы она чувствовала в себе достаточно сил, чтобы попробовать это. Во всяком случае, он заслуживал более мягкого обращения. Ему, должно быть, не хватает его хозяйки.

С аппетитом у него все было в порядке. Он вылизал миску до блеска, не оставив ни крошки, рыгнул, направился в гостиную и там лег на ковер, прежде чем Карен сумела его остановить. Я потом что-нибудь придумаю с ковром, подумала она трусливо, сейчас уже нет времени, я опаздываю. Миссис Феррис, должно быть, ложится спать на закате.

Однако, прежде чем Карен успела уйти, зазвонил телефон. Карен думала о письмах от адвоката; она была поражена, что ей звонит лицо той же профессии.

— Я думаю, вы меня не помните, мисс; Прошу прощения, это миссис, не так ли? Боюсь, я не помню вашу фамилию по мужу.

— Невитт. Но я недолго буду носить эту фамилию.

— Прошу прощения?

— Вы же звоните по поводу моего развода, не так ли? Я ведь помню вас, мистер Бейтс, и я планировала позвонить вам, но я удивлена, что Рут взяла на себя ответственность и переговорила с вами, не посоветовавшись предварительно со мной.