Замуж с осложнениями - Ж. Жукова

Это большая редкость?

— Ну так… Не то чтобы много, но умею, — говорю осторожно. Ещё припашет всему экипажу носки зашивать.

— Тогда не проблема, вон, берите Тирбишевы тряпки, я вам машинку дам, нитки и всё на свете.

Ух ты, у них даже машинка есть?

— А Тирбиша спросить не надо?

— А он всё равно не знает, что с ними делать. Ему подсунули в нагрузку к постельному белью, а на этом корабле, кроме меня, никто иголку держать не умеет. Я и от вас не ожидал.

— Ну почему же…

Вроде шитьё во всех культурах женское дело, нет?

— Красивые женщины часто пренебрегают, — пожимает плечами. Зато красивые мужчины, видимо, нет.

Один из рулонов оказывается вовсе ковром, остальные — более или менее плотным хлопком. Все они довольно светлые в жизнеутверждающий цветочек. Ничего, маменька на даче ещё и не такое носит. Да и не только на даче…

Эцаган великодушно пускает меня к себе в каюту, где обнаруживается немаленькое трюмо, на котором ненавязчиво красуется пакетик с термобигудями. Они тут все голубые, что ли? Ладно, мне с ним не целоваться. Зато про кудри теперь понятно.

Рядом с трюмо большой комод, из которого Эцаган начинает проворно извлекать нитки, иголки, булавки, ножницы и, наконец, портативную швейную машинку весьма приличной фирмы. Меня в своё время на такую жаба задушила.

— Вам лучше всего расположиться в холле, — говорит он мне, и я некоторое время соображаю, что он имеет в виду. — Там можно сдвинуть столики. А то в кухне Тирбиш ворчит, если столы не так стоят.

А, так это он про гостиную. Но она же проходная…

— А я там мешать никому не буду?

— А кого туда понесёт посреди дня?

Как выяснилось, понесло всех. По крайней мере раз в каждые десять-пятнадцать минут обязательно кто-нибудь пройдёт попялиться, как земная женщина кроит. Хорошо хоть я догадалась обмериться у себя в каюте. Зато теперь весь экипаж в лицо знаю. И кто застенчивее — только мимо проскакал, а кто наглее — остановился поговорить. Ох и достали…

Положение, как обычно, спасает капитан.

— Не возражаете, если я тут в уголке почитаю? — спрашивает он меня ещё из коридора. Бук под мышкой, как приклеенный.

— Я всегда рада вашему обществу, — улыбаюсь. Приятно хорошего человека порадовать! Когда он проходит мимо, мне кажется, что в комнате становится ярче, хотя он и одет в тёмное.

В отличие от прочих моих посетителей, он действительно просто садится в кресло и углубляется в чтение. Через несколько минут уже я не выдерживаю.

— А можно спросить, что вы всё время читаете?

Поднимает голову, смотрит на меня укоризненно. Ну ладно, молчу.

— Лиза, оставьте вы эту вежливость. Конечно можно спросить!

О боже мой.

— Тогда уж и вы оставьте, — хмыкаю. — Как будто я вас могу не пустить в ваш собственный холл.

— Можете, — уверенно говорит он.

Вылупляюсь на него в ужасе.

— Нет, поверьте, не могу.

Смотрит на меня задумчиво.

— Это так странно, насколько у нас не совпадают представления о социальных ролях друг друга.

Почти роняю машинку. Ка-ак ты сказал?! Нет, ну давайте теперь окажется, что ты на самом деле всемирно известный антрополог, а это всё большой эксперимент по адаптации землянина к инопланетной среде!

— Я что-то неправильно сказал? — спрашивает встревоженно.

— Да нет… просто я немножко не ожидала… — да, не ожидала я от дикаря, жрущего с кости сырое мясо, что он знает, что такое социальные роли. Это можно сказать вежливо?

— Ну, я решил, раз уж нам ещё неделю предстоит тесно общаться, мне стоит почитать про земной этикет, — немного смущается он. — Не хочется вас ненароком обидеть.

— Ы… э… это очень мило с вашей стороны, — выдавливаю. Госспади, вот это я понимаю — человек! Не просто вежливый, а книжки специально читает, чтобы знать, как именно быть вежливым! Внезапно совершенно непрошенно вспоминается Кирилл, хохочущий над выражением "однояйцевые близнецы". М-да, мы много чего принимаем как данность.

Азамат наблюдает за мной горящими глазами экспериментатора.

— Удивительно, — говорит он наконец. — Удивительно…

Результатом моих трудов явились штаны на завязочках, две довольно бесформенные толстовки и ковровые тапочки. Дошив, я немедленно удалилась в ближайшую пустую каюту (которую капитан мне услужливо открыл) и наконец-то переоделась. О это счастье удобных шмоток и плоской подошвы!!!

Выхожу, улыбка шире ушей.

— Ну что, на пижаму хотя бы похоже? — спрашиваю Азамата, крутясь на месте и стараясь рассмотреть, не пузырится ли где-нибудь что-нибудь.

— Немножко похоже из-за расцветки, — смеётся капитан. — Сделайте поясок, и будет в самый раз.

Да, пожалуй, пояс не помешает. Ну да это быстро, с машинкой-то. Вот уже и прострочила.

— Лучше? — верчусь на одной ноге посреди холла.

— Очаровательно, — говорит капитан. Не понимаю, иронично или нет.

— Пир для глаз, — цедит другой голос со стороны коридора. Алтонгирел! Блин! Ну вот надо же было, чтобы его принесло именно сейчас, когда я тут перед капитаном выделываюсь. Теперь он меня точно со свету сживёт. — Я пришёл спросить, — продолжает он, обращаясь прицельно к Азамату, — собираешься ли ты снизойти до нашего общества в кухне?

— А, уже пора, — Азамат быстро закрывает бук и встаёт. — С удовольствием.

— Никогда бы не подумал, что вид женщины в брюках улучшает твой аппетит, — надменно произносит Алтонгирел и уносится прочь. Азамат смотрит на меня извиняющимся взглядом и пожимает плечами. Ну да, конечно, ты не знаешь, почему его так колбасит.

— Что-то не так с брюками? — притворяюсь, что поведение Алтонгирела меня нисколечки не смущает.

— На Муданге женщины их обычно не носят, разве что зимой или на всяких грязных работах…

А что ж ты раньше-то молчал?!

— Но вы не волнуйтесь, — продолжает. У меня на лице бегущая строка с мыслями, что ли? — Здесь-то все привычные, космос ведь.

Ну да. Алтонгирел один никак привыкнуть не может. Интересно, у геев есть какой-то мужской вариант ПМС или Алтоша всегда такой?

Впрочем, за обедом на меня не пялятся, даже при том, что штаны у меня голубые в лиловый цветочек, а рубашка розовая в жёлтый. Наверное, в муданжском национальном костюме приветствуются яркие краски и растительные мотивы.

После еды потихоньку увязываюсь за капитаном на предмет воспользоваться его буком (с которым он всё-таки расстался на время обеда).

— Ах да, конечно, вам нужно предупредить родных, что вы позже вернётесь, — кивает он, как мне кажется, с иронией. — Я должен был сам сообразить, простите. Давно не общался с незамужними девушками.