Падший ангел - Миган Маккини

— слышу, карета подъезжает, — воскликнула Эвви.

Лиза выглянула в окошко и увидела, что карета уже остановилась около их дома. Кучер соскочил с сиденья и помог Уилмоту выйти.

— Они уже здесь. — С этими словами Лиза подала руку сестре и помогла ей встать с кровати. Она оглядела Эвви и еще раз посмотрела на себя в зеркало, после чего они с Эвви пошли отворять дверь.

Поездка в карете была не из приятных. Уилмот даже не скрывал своего неудовольствия, увидев Эвви. Он успокоился только, столкнувшись с холодно-презрительной реакцией Лизы на свое поведение. Видимо, в отместку он уселся в карете между сестрами. Лиза заметила, что у Эвви дрожат губы. Заставив себя улыбнуться, Лиза решила, что не будет обращать на Уилмота внимания до конца поездки.

Напротив нее сидели дочери Уилмота. Обе были в платьях из коричневого атласа. На обеих были жемчужные ожерелья, а волосы собраны на затылке, как и у Лизы. Адель смотрела на Лизу с чувством собственного превосходства, но Глория — почти с сочувствием, во всяком случае, в ее взгляде не было обычной неприязни.

Большую часть пути Лиза смотрела в окно. Она старалась не думать о предстоящем вечере. Недовольство Билингсворта, пожалуй, было только прелюдией тяжелого и неприятного для нее приема. Лиза ежилась, словно от холода, и плотнее прижимала к груди концы шали.

Путешествие их, однако, вскоре закончилось, и карета Билингсворта остановилась во внутреннем дворе замка, который по-старинному был освещен не газовыми лампами, а множеством факелов, отчего песчаник казался золотистым. Лиза успела забыть, насколько древним был замок Пауэрскорт. Говорят, его построили еще в двенадцатом веке, Ричард Львиное Сердце пожаловал его ирландским рыцарям Траморам за помощь при взятии города Акра. В северной части замка до сих пор сохранились руины первой крепости.

С тех пор многие маркизы перестраивали стены и строили новые укрепления, но внутренним убранством замка не занимался почти никто. Лиза помнила свои визиты в Пауэрскорт, когда она еще приезжала сюда с родителями. На нее всегда производили неприятное впечатление мрачные коридоры и особенно потемневший от копоти Баронский зал, где принимал гостей хмурый и неприветливый отец Айвана. Теперь в этот большой, темный замок прибыл новый хозяин, поглощенный воспоминаниями о былых обидах и унижениях, не менее мрачный, нежели его предшественник. Лиза живо представила себе Айвана сидящим в полутемном зале. Такой человек никогда не заведет семьи, никогда не будет ласкать жену или играть с детьми. А ведь Лиза еще шестнадцатилетней девочкой воображала себя женой Айвана. Теперь она уже не была такой наивной, но и возможность того, что ее прежние мечты сбудутся, стала почти нереальной.

Лиза посмотрела на Уилмота, который в сопровождении дочерей направился к массивным дверям, украшенным гербом Пауэрскортов. Будут ли у нее с ним дети? Она не могла ответить на этот вопрос утвердительно. Он слишком стар. Может быть, со временем он ей хоть немного понравится. Во всяком случае, Лиза уверяла себя, что Билингсворт должен сделать ее счастливой. Выйдя за него замуж, она сможет дать достойную жизнь Эвви и достойное воспитание Джорджу. В благодарность она будет Уилмоту верной женой. Хотя ей по-прежнему будет сниться другой человек, черноволосый, мрачный, как ночь, хотя эти сны будут мучить ее, Лиза не даст Уилмоту повода для недовольства. И если так угодно небесам, то она должна быть довольна и этим.

Тут Лиза услышала шепот Эвви:

— Лиза, как выглядит этот замок? Как одет Айван? Он такой же красавец, как я себе представляла его?

— Мы еще стоим у дверей, дорогая, — шепотом отвечала Лиза — В зал мы пока не вошли. И конечно, маркиз сам не будет встречать гостей на пороге.

Как раз в это время двери отворились, и она воскликнула:

— О Боже! Что случилось.

Лиза ответила не сразу. Она была изумлена. Старый, мрачный Баронский зал превратился необыкновенным образом. Витражные окна, очищенные от грязи и копоти, предстали перед гостями во всей красе. Стены над огромными каминами были украшены старинными французскими гобеленами, на которых были вытканы сцены из истории династии Капетикгов. В каминах пылало пламя, и зал, прежде сырой и холодный, стал по-домашнему уютным. На полу лежали пять роскошных португальских ковров, а у каждой стены стоял диван, обитый бордовым «бархатом. К услугам гостей тут же явилось множество лакеев в голубых куртках и коротких замшевых штанах.

Один из лакеев предложил свои услуги Лизе, попытавшись взять у нее шаль. Лиза слегка растерялась, потом, виновато улыбаясь, прижала шаль к груди и отошла подальше от предупредительного слуги, сделав вид, что ее очень заинтересовал интерьер зала. Здесь было довольно тепло и необходимости кутаться не было, но Лиза вдруг почувствовала себя незащищенной. Увидев, как Эвви сняла пелерину, передав ее одному из лакеев, Лиза растерялась еще больше. Зачем они здесь? Ведь теперь обе они во владениях Айвана, а кому, как не ей, Лизе, особенно хорошо известна его безжалостность?

— Прошу сюда, дорогая, — услышала она голос Уилмота, который предложил ей руку.

Оглянувшись, Лиза увидела, что Эвви уже сопровождает пожилой лакей. Ей ничего не оставалось, как протянуть руку Уилмоту, после чего они вместе проследовали в гостиную.

Гостиная Пауэрскортов была обставлена в викторианском духе, со стилизацией в греческом духе, дамы восседали в креслах с гнутыми ножками, а мужчины — на диванчиках с валиками. Над камином стена была украшена рельефным изображением Орфея, игравшего на лире в окружении муз. Лиза почувствовала себя нищенкой в этой роскошной гостиной, особенно когда поглядела на других дам, чьи замысловатые наряды были украшены бисером, буфами, фестончиками. Особенно впечатляюще выглядела ее старая подруга Арабелла Парке, на которой было платье из персикового атласа, с золотистой бахромой. Лиза с трудом подавила желание убежать прочь.

Но в это время она увидела Айвана. Он стоял у камина и казался сейчас не менее обаятельным, чем сам Орфей. Как всегда, Лиза растерялась, увидев его, но она ни за что не хотела бы показать свое состояние.

Лиза и Уилмот подошли к хозяину, чтобы обменяться любезностями (если это выражение подходило к манере общения одиннадцатого маркиза Пауэрскорта). Но, увидев, как изменился замок, Лиза подумала, что мог измениться и стиль общения этого дьявольски привлекательного человека. Для него, кажется, не было ничего невозможного.

— Кто бы мог подумать, старина! — воскликнул Уилмот. Он поздравил маркиза с его богатым наследством так, будто Айван все еще был подручным конюха.

Айван галантно поцеловал руку Лизы, которая невольно вздрогнула, когда его губы коснулись, ее пальцев