Нам не жить друг без друга - Лиза Клейпас

– Ненавижу тебя, – задыхаясь, пробормотала она. – Ничего другого ты не добьешься. Отпусти меня.

– Не могу.

– Я не твоя, и ты не имеешь права…

– Ты моя. Пока я не передам тебя Волеранам.

Грифон снова склонился к ее губам. Ему еще никогда не приходилось с таким трудом уговаривать женщину – ведь в любом уголке мира всегда сколько угодно женщин, готовых ради мужчины на все. Акт любви всегда проходил у него быстро и страстно. Но сейчас ему хотелось чего-то другого, и он был готов ждать, проявляя несвойственное ему терпение.

Он накрыл ее грудь рукой. Под его ладонью бешено колотилось ее сердце.

– Не бойся, – сказал он, поглаживая ее грудь. – Я не причиню тебе боли.

Эти слова показались Селии такими неуместными, что у нее вырвался глупый смешок.

Она догадывалась о неистовой силе его страсти и ждала: вот-вот он обрушится на нее словно животное. Но Грифон прикоснулся к ее губам, и ее странный смех замер, будто растаял от жара его губ. Гулкие удары сердца, казалось, мешали ей дышать. А он, не торопясь, обследовал языком ее рот, навестив чувствительные местечки под языком.

Селия почувствовала, что погружается в забытье. Ей стало безразлично, кто она и что делает, лишь бы это волшебное ощущение длилось вечно. Она застонала. Мускулы его напряглись, а рука соскользнула вниз.

– Скажи «Жюстин», – услышала она его голос где-то возле шеи. От прикосновения его бороды по всему телу неожиданно прошла горячая волна.

– Нет…

– Скажи.

Селия всхлипнула, попыталась вызвать в памяти образ Филиппа. Но лицо Филиппа расплылось. Не было ничего, кроме темноты и мучительных ласк чужого человека. Слезы хлынули из глаз.

– Жюстин, – обреченно произнесла она.

– Да, – прошептал он.

– Жюстин. – Селия вздрогнула, почувствовав, как он покрывает поцелуями ее лицо, осушая слезинки на щеках и подбородке. Кончик языка тронул уголки ее губ, пробрался в рот. Никогда еще ее никто так не целовал – от этих поцелуев все ее мысли пришли в смятение.

Селия смутно сознавала, что будет чувствовать ужасную вину, если позволит ему овладеть собой. Но, к своему стыду, поняла, что ей больше не хочется сопротивляться… ее тело с радостью принимало пьянящие ласки. Перед ними отступали боль и все невзгоды, оставался только до сих пор неведомый ей восторг.

Грифон неторопливо встал, скинул с себя одежду, ни на мгновение не отводя от нее взгляда.

Кровать протестующе заскрипела под его мощным телом. Селия застонала, когда его ноги втиснулись между ее бедрами. Он закрыл ее рот своим, пальцы легли на треугольничек золотистых волос. Селия сделала слабую попытку оттолкнуть его, сдвинуть ноги. Но не смогла. А Грифон нашептывал ей на ухо что-то успокаивающее. Почувствовав, что его пальцы отыскивают вход в ее тело, Селия инстинктивно сжалась.

Она изо всех сил противилась охватившему ее безумному желанию приподнять бедра навстречу теплой руке. Его палец скользнул внутрь.

– Там у тебя так узко, – пробормотал он, нащупав особенно чувствительное место, прикосновение к которому заставило ее испуганно охнуть. – Спокойно, малышка, расслабься. Я не причиню тебе боли.

Грифон забыл обо всем, кроме этого хрупкого тела, и приник к нему, как изнывающий от жажды путник к живительному источнику. Маленькие ручки Селии ощупали его лицо, волосы, спину. Она все теснее и теснее прижималась к его телу, непривычно твердому и мускулистому. Ее стройные бедра сами раскрывались навстречу ему.

Грифон начал входить в ее плоть, застыв на мгновение в недоумении: проход был невероятно узок. Селия извивалась под его губами и руками, умоляя остановиться. Запустив пальцы в его волосы, она едва переводила дыхание от страха и желания. Он почувствовал, что она сдается на милость победителя, и одним мощным рывком вошел в нее. Селия вскрикнула от боли. Грифон замер на мгновение. Он понял наконец, что в эту пульсирующую плоть еще никто никогда не вторгался.

Грифон избегал девственниц. С ними беды не оберешься, они его не привлекали. Как это может быть? Ведь она замужняя женщина! А может быть, это не так? Он взял ее лицо обеими руками и заглянул в глаза.

– Кто ты такая, черт тебя побери? – спросил он. – Ты не жена Филиппа, ты девственница! Объясни мне, в чем дело!

Селия испуганно сжалась. Ей было больно… а его ярость пугала. Он шевельнулся, и она вскрикнула. Из-под опущенных ресниц покатились слезы.

Прерывисто дыша, Грифон выпустил из рук ее лицо.

– Отвечай мне, черт возьми!

Она застонала и отвернулась.

Грифон и сам не знал, что делать дальше. Несмотря на немалый опыт, ему никогда не приходилось иметь дело с девственницами. Он не хотел, чтобы ей стало еще больнее.

– Не надо, – шепнул он. – Не надо двигаться.

Наклонившись, поцеловал в лоб между бровей и долго не отрывал губ.

Теплые губы оказали на Селию странное действие, и она понемногу расслабилась.

– Тебе следовало предупредить меня, – сказал он. – Я вел бы себя по-другому. – Он заложил ей руки за голову. – Пусть они остаются там, малышка. И не шевелись.

Оторвав губы от ее лба, он осторожно подул на влажную кожу. Селия тихо охнула, почувствовав, что он проникает еще глубже. Кончики его пальцев гладили ее лицо, потом их сменили его губы. Осторожно, дюйм за дюймом, он начал выходить из ее тела. Селия протестующе застонала, почувствовав себя опустошенной, покинутой.

Руки его скользнули по ее телу, и она с готовностью выгнулась, отдаваясь ласкам. Волна удовольствия пробежала от плеч куда-то под колени. Он протиснулся еще на несколько дюймов в пульсирующую плоть, постепенно растягивая ее. Она вздрогнула от боли.

– Смотри мне в глаза, Селия.

Она взглянула ему в глаза, завороженная глубокой синевой. Боль затихла, и она больше не протестовала, когда он вошел в нее. Время остановилось, и они остались вдвоем в огромном мире.

Селия наслаждалась его близостью, в отчаянии думая при этом, что ей следовало бы кусаться и царапаться, а не таять от ласк. «Я, наверное, лишилась разума, – думала она, – я не хочу его». Но он заставлял ее получать удовольствие, сводя с ума нежными поцелуями и прикосновениями. Она запустила пальцы в его волосы, и ее бедра приподнялись ему навстречу.

Сладкий, смешанный с болью восторг, который испытывала Селия, озадачил ее. Но уже в следующее мгновение она забыла обо всем на свете в упоении наслаждения.

Угольки удовольствия еще долго тлели и вспыхивали после того, как все закончилось. Она лежала в его объятиях, ощущая глубокий покой, и ничто не нарушало его. Даже чувство вины. У нее не было сил, чтобы разбираться в своих чувствах, – она слишком устала. Он так и не разомкнул теплое кольцо рук, и Селия погрузилась в сон.