Хивинский поход 1873 года. Действия кавказских отрядов - Николай Гродеков

6 числа колонна вступила в горное пространство между Атреком и Гюргеном. Движение войск по скользкой, вязкой дороги сильно замедлялось; люди устали и отряд должен был остановиться на отдых. Кавалерия же, по отысканным ею следам кочевья, продолжала идти вперед. Казаки не могли нагнать туркмен, но на дороге нашли около 300 брошенных кибиток и много зарытых вещей. Между тем продовольственные запасы были на исходе, а до переправы чрез Атрек, куда потянулись туркмены, надо было идти более суток. Пред выступлением с привала пехоты и артиллерии, к биваку подошел пеший гоклан. Он сообщил, что колонна Мадчавариани отбила много верблюдов и баранов. Часа чрез полтора, при перевале чрез хребет, открылось большое туркменское кочевье. У конца спуска с криками кружилась толпа туркмен человек в 50. Когда казаки подскакали к кочевью на расстояние ружейного выстрела и пехота стала спускаться с хребта, крики туркмен прекратились; часть их ускакала, а часть спешилась и скрылась между кибитками и верблюдами. Войска окружили кочевье, в котором было до 50 туркменских семейств; кибитки их были сняты и вещи уложены в вьюки Рев верблюдов, блеянье баранов, крики и плачь туркменских семейств раздавались повсюду. Мужчин обезоружили и лошадей у них отобрали. Верблюдов захватили около 2,500; баранов на этот раз не взяли, хотя их было тысяч до 20. На другой день отряд двинулся в Баят-хаджи и при был к полудню на Атрек, который от дождей значительно возвысился. По устройстве переправы на бочках, войска перешли на русский берег. Отдохнув в Баят-хаджи целым отрядом (Мадчавариани тоже возвратился), Маркозов пошел в Чекишляр, куда и прибыл 13 марта.

Что касается четвертой колонны Мадчавариани, то действия ее заключались в следующем. 26 февраля, по пути следования к месту Чат, где Сумбар впадает в Атрек, в 35 верстах от Баят-хаджи, к ней присоединилась сотня кизляро-гребенского полка, высланная начальником отряда из Чекишляра. Эта сотня привезла приказание Маркозова о переходе чрез Атрек; при чем на четвертую колонну возлагалось преградить путь кочевникам к востоку между Атреком и Гюргеном. Мадчавариани переправился чрез Атрек и двинулся на восток.

28 числа колонна спустилась в долину Гюргена. Здесь к Мадчавариани явились гокланские старшины с 150 всадниками и предложили ему свои услуги — преследовать незадолго пред тем откочевавших атабаев и джафарбаев, но с тем, чтобы им дозволен был аламан (грабеж) враждебных им юмудов. Получив разрешение действовать совместно, они указали ему следы атабайской кочевки, направлявшейся к Атреку. колонна тронулась по следам на север. и только 4 марта, т. е. на четвертый день марша, у переправы чрез Атрек настигнут был хвост кочевья, причем отбито нами 100 верблюдов и 3,000 баранов[75]; но, по случаю необыкновенной прибыли воды, войска не имели возможности переправиться на правый берег и преследовать атабаев. Вследствие этого, Мадчавариани 5 марта потянулся левым берегом к Баят-хаджи, куда и прибыл на другой день, расположившись на левом берегу биваком.

В Баят-хаджи оказалось, что верблюдов отбито всего более или менее годных к походу, 2,200 голов, что с 430 верблюдами, отбитыми Мадчавариани, составило 2,630 штук. В последствии некоторые из кочевников стали добровольно приводить в лагерь верблюдов, так что красноводский отряд имел более 3,100 голов этих животных.

За-атрекский поход был делом вполне молодецким. Предполагая покончить с туркменами в шесть дней, вместо того проходили целых две недели. Не смотря на крайне ограниченную пищу, почти не прекращавшийся дождь и неимение палаток и теплой одежды, войска делали весьма большие переходы, так что в 10 дней похода каждая колонна исходила не менее 300 верст[76]. Не смотря на все это, больных в отряде почти не было.

Между тем бакинский губернатор, получив письмо Маркозова, посланное им с переправы Дегиш, 4 марта, по телеграфу уведомил о содержании его в Тифлис, прибавив, что все просимое им, в такой короткий срок приобрести и доставить в Чекишляр невозможно[77]. Князю Святополк-Мирскому не было известно, какие имеются в отряде Маркозова перевозочные средства, куда и в каких силах часть этого отряда могла бы двинуться; он знал только, что средства эти ничтожны и потому полагал, что единственная надежда на содействие кавказскими войсками хивинской экспедиции заключается в мангишлакском отряде. Чем больше будет этот отряд и чем скорее он выступит, тем более он окажет содействия предприятию против Хивы и тем более обеспечит успех этого дела. «Мы должны, телеграфировал он командующему войсками Дагестанской области 15 марта, сделать все возможное для оказания скорейшего и существенного содействия хивинской экспедиции со стороны Кавказа, и насколько в этом успеем, настолько окажем пользу делу. Двинем из Мангишлака что и когда будет возможно, но надобно силиться сделать все возможное». Если отряд Маркозова не может выступить в полном своем составе и по числительности своей играть самостоятельной и первенствующей роли в хивинской экспедиции, то, для обеспечения успеха общего дела, самым важным и необходимым являлось скорейшее подкрепление отряда генерала Веревкина тем числом войск, которое окажется возможным по числу верблюдов, собранных Ломакиным. В этом вся суть дела; остальное полезно, но не необходимо для достижения указанной цели Если бы даже мангишлакский отряд несколько и опоздал, и это еще не могло бы повредить успеху дела, тем более что Веревкин будет уже нравственно и материально усилен, как только установятся прямые сношения между ним и Ломакиным. В случае новой неудачи с верблюдами на Мангишлаке даже демонстрация со стороны Киндерли, по мнению помощника главнокомандующего, могла оказаться не без пользы для успеха предприятия против Хивы, лишь бы Ломакин вошел в скорейшие прямые сношения с Веревкиным.

Предполагая, что красноводский отряд не может выступить в поход в полном своем составе, князь Святополк-Мирский предрешил излишние войска и запасы довольствия перевезти в Киндерли. Одно время он и сам предполагал отправиться в Баку и даже на Атрек для распоряжений на месте, но не исполнил этого потому, что поездка его могла возбудить много толков, которые отозвались бы и за границею. Поэтому он командировал туда лицо, снабженное полномочиями для решения всех вопросов и отдачи на месте нужных приказаний. Поручение это было возложено на помощника начальника окружного штаба, полковника Золотарева, которому предписано: удостоверившись, каким именно количеством перевозочных средств и снабжений располагает красноводский отряд, сообразно с этим определить, какое число войск может выступить из Чекишляра. Если бы при этом оказалось, что отряд может выступить в составе 12 рот пехоты, с соответствующим числом кавалерии и артиллерии, то направить его к Хиве; если же обнаружилось бы, что перевозочных средств для такого состава недостаточно, то отряд в меньшей числительности двинуть лишь по направлению к Хиве для диверсии и удержания туркмен от содействия хивинцам; наконец, если бы и это признано было невозможным, то оставить часть войск на Атреке, для того чтобы тревожить оттуда туркмен набегами и держать за собою этот пункт, имеющий важное политическое значение в отношении Персии и для сохранения нашего влияния над туркменами вообще. Во всех трех случаях, остальные войска и ненужные в Чекишляре запасы распорядиться отправить в Киндерли, в составе мангишлакского отряда. Засим самому полковнику Золотареву проехать также в Киндерли и Темир-хан-шуру, для поверки и ускорения снаряжения мангишлакского отряда, равно для сообщения Ломакину окончательных указаний. Если бы, за недостатком перевозочных средств, оказалось невозможным двинуть одновременно к Хиве все то число войск, которое будет доставлено в Киндерли, то князь Святополк-Мирский полагал, что остальные войска будут там далеко не излишними, как в виде резерва, так и для обеспечения сообщения и охранения полного спокойствия в тылу действующих отрядов[78].

Между тем сведения о приготовлениях хивинского правительства на случай наступления русских были такого рода Хивинский хан на общем совете, составленном из 60 сановников, решил: стараться заключить с ними мир и в доказательство его готовности вступить в мирные сношения, выслать русских пленных (21 чел.) в Казалинск; на всякий же случай принять оборонительные меры для защиты страны. Меры эти заключались в повсеместном наборе конных удальцов, в вооружении их на счет ханской казны ружьями и саблями и в направлении их на правую сторону Аму, для действий против туркестанского отряда, и к Кунграду, для действий против войск, двигавшихся со стороны Оренбурга, Собранные в Кунграде военные силы предполагалось передвинуть к крепости Джан-кала. По всему видно было, что хивинское правительство не думало о наступательных военных предприятиях: до такой степени оно было поражено приготовлениями русских для действий против Хивы с четырех сторон.