Принесите мне голову Прекрасного принца - Роберт Шекли

– Куда прикажешь поставить замок?

– Постой-ка, так дело не пойдет. Мне, право же, нужны два замка. У меня два разных персонажа. Одному из них нужно добраться из своего замка к замку любимой женщины. Ну, или той, которая представляется ему любимой. Мне действительно нужны два замка.

– Как насчет замка и просто очень большого дома?

– Нет, это совсем не в духе затеи.

– Да ну, можно и одним обойтись, – предложил демон. – Ты можешь переставлять его туда-сюда. Менять его внешность не составит труда – тем более когда помещения исчезают.

– Боюсь, придется повозиться, – вздохнул Аззи. – Ну, в качестве одного замка можно использовать мое собственное шато.

– Отлично, я прямо сейчас тебе его оформлю, – заверил демон в кепочке тоном, намекавшим на то, что замка Аззи не увидит до тех пор, пока Ад не замерзнет. На этот раз Аззи не стерпел и постучал по столу своей черной кредитной картой.

– ДЕЛАЙ, КАК ОН ГОВОРИТ! – рявкнула карта. – И ЧТОБ БЕЗ ФОКУСОВ!

– Ладно, ладно, – спохватился демон в кепочке. – Я пошутил. Так куда доставить замок?

– Знаешь такое место на Земле под названием Трансильвания?

– Не беспокойся, найду как-нибудь, – заверил его демон.

– Да, кстати, не знаешь ли, случайно, где можно найти хорошую голову? Мужскую?

Демон в кепочке только рассмеялся.

Вот так Аззи покинул Отдел Снабжения и вернулся на Землю, где за это время прошла целая неделя. Он вернулся в Шато-дез-Ар и, к досаде своей, обнаружил, что Фрике нигде не видно. Поэтому он вышел на улицу и взгромоздился на своего коня, чтобы ехать в Аугсбург на поиски.

Вихрем ворвался он в контору Эстеля Кастельбрахта и с ходу – хитрить все равно не имело смысла – спросил, не видел ли тот его слугу.

– Еще бы не видел, – отвечал Кастельбрахт. – Он спешил по улице к доктору Альбертусу – вон в тот дом. И на ходу бормотал еще что-то про голову…

– Спасибо! – выпалил Аззи и сунул ему в руку кошелек с золотыми, как поступал всегда, общаясь с официальными лицами, – когда мог себе это позволить, конечно.

Глава 8

Доктор жил в конце узенького переулка, что вел к городской стене. Дом его стоял отдельно от других – высокое, узкое старое здание с каменным первым этажом и фахверковыми верхними. Аззи поднялся по ступенькам и постучал в дверь большим бронзовым молотком.

– Кой черт там колотит? – послышался голос из-за двери.

– Тот, кто ищет знаний, – отвечал Аззи.

Дверь распахнулась. За ней стоял пожилой седовласый господин в римской тунике, богатой, но вышедшей из моды несколько столетий назад. Высокий, хотя и сутулый, передвигался он, опираясь на длинную трость.

– Я полагаю, вы господин Аззи, не так ли? – произнес пожилой господин.

– Вы абсолютно правы, – кивнул Аззи. – Мне сказали, что я могу найти здесь своего слугу по имени Фрике.

– Ах, ну да, Фрике, – улыбнулся пожилой господин. – Не угодно ли вам, сударь, пройти вот сюда? Да, кстати, а я – магистр Альбертус.

Он проводил гостя вглубь полутемного дома, через захламленную гостиную, мимо запущенных кухни и судомойни в неожиданно уютный кабинет.

В дальнем конце помещения стоял у камина Фрике. При виде хозяина он расплылся в улыбке.

– Фрике! – вскричал Аззи. – А я боялся, что ты от меня сбежал.

– Никак нет, господин, – отозвался Фрике. – Даже и в мыслях не держал. Просто покуда вас не было, я забрел в местный трактир пообщаться с людишками и отведать крепкого красного винца, которым так славятся здешние места. А там вдруг повстречал вот этого господина, мессира Альбертуса, у которого был в подмастерьях в ученические годы, в Салерно.

– Да, – подтвердил мессир Альбертус, поблескивая хитрыми глазками, – этого увальня, Фрике, я хорошо помню. Весьма рад услышать, что ему посчастливилось попасть к вам в услужение. Я привел его к себе, дабы оказать помощь в том, что делает он по вашему поручению.

– Какую именно помощь вы имеете в виду? – поинтересовался Аззи.

– Я так понял, господин мой, что вам требуется некоторое количество первоклассных частей тел. А я по счастливому совпадению храню некоторое их количество у себя в лаборатории.

– Уж не врач ли вы? – удивился Аззи. Альбертус покачал седой головой.

– Я, господин мой, алхимик, но части тела и в моем ремесле очень даже могут пригодиться. Если вы соизволите пройти за мной вот сюда…

Аззи послушно двинулся за пожилым джентльменом; Фрике замыкал шествие. По темному коридору они прошли к запертой на висячий замок двери. Альбертус отомкнул замок висевшим у него на шее ключом, и все трое по винтовой лестнице спустились в хорошо оборудованную подвальную лабораторию. Альбертус засветил древнюю масляную лампаду. В ее неровном свете Аззи разглядел столы с расставленными на них колбами и ретортами; на одной из стен висела индийская схема расположения чакр. А на полках, тянувшихся вдоль другой стены, лежали мумифицированные члены и органы.

– Славное местечко, – заметил Аззи. – Примите мои комплименты, доктор! Но всем этим образцам уже много лет. Они обладают, конечно, антикварной ценностью, но меня, увы, не интересуют.

– Это просто расходные материалы, – возразил Альбертус. – А теперь идите-ка сюда и смотрите, что у меня есть еще.

Он подошел к небольшому чану, стоявшему на столике у стены. Из чана Альбертус достал человеческую голову, отсеченную у самого основания шеи. Судя по лицу, голова принадлежала молодому человеку, довольно симпатичному – даже сейчас, когда вместо глаз зияли окровавленные отверстия.

– Как встретил он свою судьбу? – спросил Аззи. – И что случилось с его глазами?

– Ему, мой господин, не посчастливилось их лишиться.

– При жизни или уже после смерти?

– При жизни, но всего за несколько мгновений до смерти.

– Поведайте же, что случилось.

– С удовольствием, – улыбнулся Альбертус. – Этого парня звали Филипп, и жил он в деревушке недалеко отсюда. И он был хорош собой – симпатичнее, чем полагалось бы молодому человеку его положения. Все доставалось ему даром, и чем больше он получал, тем больше ему хотелось и тем меньше получал он от этого удовлетворения. Как-то раз повстречалась ему Миранда, дочь одного из здешних богатеев. В ту пору ей исполнилось всего пятнадцать, и красотой своей она была подобна рассвету в горах. Хрупкая, чистая душой и сердцем, она намеревалась прожить всю свою жизнь в чистоте, посвятив ее добрым делам.

Едва увидев ее, Филипп воспылал желанием, и хотя, говорят, он отличался изрядной трусостью, но ради того, чтобы добиться ее, не остановился ни перед чем. Однажды он перебрался через ограду ее дома, пробрался на кухню, где она сбивала масло, и заговорил с