Монополия на чудеса - Влад Силин

– Спасибо! А у тебя какой пояс?

– Черный. Первый дан.

– Ух ты!.. То-то ты так ногами дерешься!

– Ногами – это было давно и неправда… Я ведь раньше много чем занимался. А айкидо вообще не боевое искусство.

– Как это?

– Ну, возьмем чайную церемонию. Заварником можно хорошо по голове приложить. Кипяточку в глаза плеснуть, осколком пиалы уши отрезать. Но ведь никто же не изучает ее, чтобы драться, правда?..

Щенок довел нас до крыльца, возле которого пряталось чудовище. Встопорщил уши, навострил хвост. Затем привстал на цыпочки и по-собачьи обругал невидимку.

– Подействовало. – Света протянула мне бинокль.

Я заглянул в окуляры. Дэв пялился на щенка с видом бизнес-леди, обнаружившей в косметичке мышь. Миг – и он юркнул в подвал, забаррикадировавшись изнутри.

Путь к Марченко был свободен. Я взял на руки нашего мохнатого проводника. От обилия впечатлений у того голова шла кругом, даже тявкать устал. Надо бы его вернуть побыстрее…

Света тоже так думала.

– Домой, – заговорщицки шепнула ему на ухо. – Пора спать, Тузик! Ты теперь у нас заслуженный мишка.

Мы вернулись к питомнику. За решеткой озадаченно расхаживала женщина лет сорока – в платке, болоньевой куртке, джинсах. Больше всего она напоминала деловитую грибницу… или как будет грибник женского рода?

Света бросилась ей навстречу:

– Это ваш? – жизнерадостно затараторила она. – У вас собак разводят?! Вот, сбежал! – и протянула щенка через ограду.

Малыш спал, устав от обилия впечатлений. Еще бы! Похищение, перестрелка с бандитами, невидимая тварь у крыльца…

Тетка смотрела на нас с подозрением:

– Где вы его нашли?

– Там, – взмах Светиной руки мог означать пол-Ведена. – Под скамейкой дрых, бо-омжик маленький! Забирайте бомжика.

Взгляд женщины смягчился:

– Спасибо. Мы уж думали, все, украли малыша.

– Могут. Народ нынче такой, – со всей возможной серьезностью подтвердил я.

– А знаете что? – Лицо грибницы осветилось. Она порылась в кармане и достала пластиковую карточку. – Это вам! Заходите как-нибудь. Это заведение наших клиентов. Правда, мы их из другого питомника снабжаем. Эти собаки им почему-то не годятся…

Я мельком глянул на карточку. Месячный абонемент на двоих, «Джебипум», ресторан корейской пищи. Быстро, чтобы Светка не заметила, спрятал в карман.

Не успел.

– Это просто праздник какой-то! – пропела Света с «карабасовскими» интонациями. Деловито вывернула мою руку, отбирая карточку.

И…

– Не по-оняла! Это что? Это как?!

Она возмущенно посмотрела вслед грибнице. Та уходила, унося с собой щенка.

– Вот уроды! Нет, ну вы посмотрите!

Она прищурилась вслед грибнице, что-то беззвучно бормоча. Затем схватила абонемент, порвала и швырнула на асфальт. Заклинание-дворник подхватило обрывки и сожрало их.

Похоже, ресторан корейской пищи ожидают черные денечки… Я примирительно положил ей руку на плечо:

– Да ладно, не переживай! А представляешь, что о нас индусы думают?

– Да-а… Хорошо хоть кошками никто не питается, – мрачно сообщила она. – А то еще и с египтянами были бы проблемы.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

(Отдохновение, 13.20,

рассказывает Игорь Колесничий)

Подъезд встретил нас живописно разрисованными стенами и ароматами кошачьей мочи. Лестницу не мыли несколько месяцев, и грязь под ногами жила своей деятельной жизнью, вцепляясь в подметки, стремясь поглотить их и приобщить к великому царству тьмы.

Как интересно! Я представил уборщицу, которая идет к дому и натыкается на дэва… И так пару месяцев подряд. Мда… Быть не может! Дзайаны давно прислали бы кого-нибудь убить чудовище.

Быть может, дэв принадлежит одному из жильцов? Тогда я его очень не люблю. Ну колдуешь, так будь человеком, отзывай иногда! Уборщица, может, истосковалась по работе, на одной валерьянке живет.

У дверей квартиры нас ожидал очередной сюрприз. Вместо звонка торчали неряшливые проводки. На кожзаменителе виднелись рубчатые следы кроссовок и следы шила.

Я с осторожностью замкнул провода. В квартире ударил пронзительный свирепый зуммер. Человек, поставивший себе такой звонок, явно не ждал от жизни и людей ничего хорошего:

Зашаркали старческие шаги, и я отстранился, чтобы пропустить Свету к дверному глазку. Кто их, дзайанов, знает… Увидит незнакомца, пальнет файрболом сквозь дверь, доказывай потом, что мы по делу.

– Кто там? – хмуро осведомилась дверь.

– Здравствуйте, Алексей Петрович! – пискнула дзайана.

– Убирайся! Чтобы духу твоего здесь не было!

Так-так, интересно… Я выждал и еще раз соединил проводки. Руку дернуло током.

– Вы еще там? Я же сказал, убирайтесь!

– Алексей Петрович, вас из магрозыска беспокоят, – сообщил индифферентным тоном и помахал перед глазком удостоверением.

За дверью образовалась тишина. Томительно шли секунды, наконец замок щелкнул.

– Входите. Только побыстрее!

Звучало интригующе, и мы послушно проскользнули в дверь.

– Можете не разуваться, – великодушно позволил хозяин. – Одежду положите сюда, на табурет.

Света потянула «молнию» безрукавки и замерла. Я прищелкнул языком. Да-а… Видывал я всякое, но чтоб такое!

– У вас что, собака живет? – поинтересовался я, глядя на обои.

– Да какая собака, прости господи! Вы проходите на кухню, проходите-проходите-проходите-не-разувайтесь!

Выглядел Алексей Петрович так, словно перенесся в наше время из середины прошлого века. Сутулый, длинный, с морщинистым изможденным лицом. Линия губ кривая. По дому ходит в костюме-тройке, что меня изумило до глубины души. Ну не могу я представить, чтобы кому-то было удобно в лоснящемся на локтях пиджаке без пуговиц и атласном щегольском галстуке!

Пуговиц, впрочем, не хватало и на других частях одежды. В сочетании с идеально выверенным узлом галстука это смотрелось диковинно.

– Сюда не садитесь, бога ради! – предупредил хозяин. – Шатко, понимаете-с? Лучше вы на тумбочку. Хе-хе-с!

Кроме пуговиц в одежде, не хватало шурупов в стенах. Когда-то они были, но неведомая сила вырвала их с мясом. В обоях темнели уродливые оспины дыр. Шкафчики, полочки – все, что раньше держалось на дюбелях, в беспорядке громоздилось на полу.

– Однако… – Я по-хозяйски огляделся. – Порядочки у вас… – И предложил: – Хотите, я вам дырок наверчу? Интеллигентный человек все-таки.

– Не беспокойтесь, – отмахнулся Марченко. – У них контрольная в среду, все наново посыплется… Так с чем же вы пришли?..

Мы переглянулись. Сбивчиво, перескакивая с пятого на десятое, Света рассказала свою… впрочем, теперь уже нашу историю. Когда та подошла к концу, Марченко вполне мог менять фамилию на Мраченко. Сходив в спальню, он вернулся с пачкой белых листов.

– Вот. Забирайте дэвовское наваждение.

– Спасибо!

– Что-нибудь еще?

Алексей Петрович сверлил девушку взглядом своих креветочьих глазок. Та стушевалась, не зная, куда девать руки.

– Извините, – пробормотала она. . – Мне, пожалуй, идти… Мы с друзьями на «Лесного кота» собрались! Аттракцион такой…

Что такое «Лесной кот», я знаю. На Кошачьей горе среди сосен натянуты тросы, лестницы, тирольские спуски. Посетителям выдают страховку, проводят инструктаж и – несколько часов бесшабашной жизни. Гуляешь себе по вибрирующим тросам, на роликах катишься – здорово! А внизу вершины сосен качаются.

Но к чему такая спешка?!

– Свет, ты чего? – Я подтолкнул ее локтем. Та переступила с ноги на ногу и виновато облизала губы.

– Игореш, ты это… – шепнула. – Ты оставайся, если хочешь. А у меня – вопрос жизни и смерти! Мне вот так надо!

И попятилась к двери. Марченко смотрел на девушку, как моль на мухобойку.

– Что ж, – сообщил он наконец. – Удачно вам повеселиться, барышня. – После чего повернулся ко мне: – А вы…

– Игорь Анатольевич.

– Очень приятно. Вы, Игорь Анатольевич, надеюсь, останетесь?

– С преогромнейшим удовольствием.

Еще бы! В моменты, подобные этому, теплое нежное чувство, которое я испытываю к своей профессии, превращается в безудержную страсть. Дом Алексея Петровича пропах тайной. Я уже знал, что не уйду, – просто не смогу уйти! – пока не выспрошу все. О разгроме в его квартире, о дэве у крыльца, о Литницком. Скомканно попрощавшись с дзайаной (в последний миг она на клочке бумаги черкнула свой телефон), я вернулся на кухню.

Как раз закипел чайник. Алексей Петрович полез в хлебный ящик, где у него хранилась заварка.

– Вам кофе или чай?

– Кофе.

– Это хорошо. – Он загремел кружками. – Очень хорошо… – И ни к селу ни к городу добавил: – Представляете: по стандартам русского языка «кофе» может быть и мужского и среднего рода! Каково?!

Я выдержал паузу, ища верный ход. К счастью, Алексей Петрович не стал меня мучить.

– Дикость какая-то! – воскликнул он с горячностью. – Это, значит, на рауте вполне великосветски выйдет: «Я тут давеча брютом ужраться изволил. Вмажу черное кофе, и все пройдет!»