Страсти по Фоме. Книга 1 - Сергей Викторович Осипов

и безрезультатность встреч, якобы, вредно влиявшая на других учеников — к победе надо идти кратчайшим путем.

Сати опять смеялся:

— Засунь свои эмоции… ну, ты знаешь куда! Никому не нужны твои победы!

— Как не нужны? — удивлялся Фомин. — А зачем все эти турниры тогда?

— Ну уж не для того, чтобы ты удовлетворял свои амбиции! — говорил Сати. — Кстати, их засунь туда же! Здесь идет другой отсчет, совсем другой.

Сати же и защищал его от слишком педантичных наставников. Когда мог. Он все так же неожиданно появлялся и исчезал. Потом пропал совсем. Это произошло уже после окончания обучения. Вопросы теперь задавать было можно, но толку от этого не было никакого.

«Узнаю Ассоциацию! — хмыкал Фомин на редких теперь встречах с Доктором, где-нибудь вдали от метрополии. — Никто ничего не знает или делает вид, что не знает!»

Душу он теперь отводил в достижении Последней Черты. Тут и начались его самые рискованные эксперименты с собой. Тут же и закончились.

Он был вызван в Синклит, в отдел контроля, и какой-то нижний чин провел с ним тихую беседу.

— Меня зовут Моноро. И пригласил я вас за тем, чтобы кое-что выяснить. Так, одну мелочь.

Чиновник помолчал, с любопытством рассматривая Фому. Потом снова открыл рот:

— Говорят, вы проводите несанкционированные эксперименты по выходу за Последнюю Черту?

И тут, услышав это «говорят» в компетентном институте Иерархии, Фомин впервые подумал: может быть, действительно, здесь никто ничего толком не знает, как и везде? И Ассоциация такая же неповоротливая структура как и все огромные организации, и левая рука не ведает, что творит правая?.. Интересно, представляет хоть кто-нибудь, что творится в их грандиозном детище? Ну, хотя бы в общих чертах?.. Судя по Моноро большего требовать было несправедливо.

Идя сюда, он собирался повиниться во всех своих выходах за Черту и принять любое наказание. А теперь это «говорят»!.. Ну продолжайте «говорить»!.. И он рискнул еще раз сыграть. Тем более, что игра была его натурой. После недолгого и казавшегося естественным запирательства он признался:

— Я не знаю, как это происходит. Я пытался пройти замок, а меня, наверное, вынесло за Черту… — Он выбрал тон нашкодившего школяра, который раскаивается, боясь наказания.

— Но простите, это же не… — Чиновник на секунду задумался, подбирая сравнение.

Фомин преданно смотрел ему в глаза…

— Не дело, — нашел, наконец, чин самое банальное сравнение и похоже сам не был удовлетворен этим. — Значит, вы хотите сказать, что случайно вышли за Последнюю Черту?

— Да.

— Как это произошло?

А действительно, как? Как ему пришло в голову сделать вираж вместо завершения замка и помчаться вдоль волны ячеек, дожидаясь, когда она разродится мощным гребнем? Может быть занятия серфингом? Это был огромный риск, цепь ячеек могла в любой момент распасться и образовать внутризамковый клинч, от которого погибали и не такие сайтеры, как он. Но он уловил момент, когда волна вздыбилась грандиозным гребнем, и вскочил на нее.

На какое-то мгновение у него перехватило дух, и он потерял ориентацию, а потом вылетел, как пуля, за Черту, и дальше. Все произошло слишком неожиданно и стремительно. Фомин даже не понял сначала, где он, но сейчас только при одном воспоминании об этом, он испытывал невероятные ощущения.

Моноро внимательно смотрел на него, изучая.

— Я пытался понять, — сказал Фома, и в знак полного бессилия, пожал плечами. — Не понимаю.

Тут он был спокоен. Этого-то уж точно никто не мог знать. Здесь Ассоциация могла с полным основанием сказать свое любимое «говорят».

— Хорошо, — согласился чин, — не знаете. Это мы допускаем. А что вы чувствовали в этот момент?

— Страх, — ответил Фома.

Он и в самом деле был напуган, когда это получилось в первый раз, да и во многие последующие разы он изрядно боялся. Несмотря на свое лихачество и даже безумие, он прекрасно отдавал себе отчет в том, как рискует.

— Страх? — удивился чин. — За Последней Чертой — страх?..

Ах вот, что вас интересует! Не замок, не выход, а Последняя Черта! Не как, а — что! Следователь, сам не зная того, подсказал выход.

— Да, — подтвердил Фома.

— Страх, — еще раз повторил его собеседник. — Это интересно!

— Может быть, мне рано… поэтому? — как бы спросил Фома.

— Да, да… вам рановато, — словно в раздумье согласился чиновник. — Но скажите, какого рода страх вы испытали?

Фомин показал, что не понимает.

— Ну, бывает страх, который можно преодолеть, — развивал свою мысль чиновник. — Который… как бы хочется вернуться и попробовать. Как знаете…

Он опять запнулся, подбирая слово, и щелкнул пальцами. У него явно были нелады со сравнениями, и все бы ничего, да уж больно он их любил. «Я подарю ему словарь сравнений и метафор, — подумал Фома. — Есть же словарь синонимов!» Чиновник так и не нашел сравнение.

— Вот хочется, а страшно, — сказал он. — Или бывает страх, который больше не хочется испытывать, несмотря ни на что, ни на какие удовольствия, которые может быть ждут после преодоления.

— А что?.. — Фома немного помялся. — Там… большое удовольствие?

— Да нет, я не об этом! — отмахнулся следователь. — Это я так, для сравнения…

Он вдруг улыбнулся поощрительно и Фома запомнил эту улыбку: тень дыхания на лезвии бритвы.

— А вы ничего! — сказал чиновник, засосав улыбку обратно в узкую щель. — Я просто хотел уяснить, вы бы хотели туда вернуться?

Значит, все дело в Последней Черте? Что-то такое там, если даже ему, магистру, получившему высшую категорию по окончании Школы, не положено там бывать и даже знать, что там, подумал Фомин. Вслух же сказал:

— Ну, что вы! Конечно нет! Это как раз, описанный вами, второй случай: такая жуть, даже вспомнить страшно! Ни за что!

Следователь дробно засмеялся.

— Что