Снимается кино - Эдвард Радзинский

Стук двери. Нечаев один. Он хотел надеть пальто, но не успел. С криком: «Юра, давай!» вбегает Петя, за ним — возбужденный Юрочка.

Юрочка. Утром в газете, а вечером в куплете! Петя. Ура! Юрочка выпил, на Юрочку стих нашел. Юрочка. Ах, я страдала, страданула, прямо в речку сиганула!

Петя. Жарь, Юрочка! Возьмите Юрочку сниматься! Юрочка. Что-то стало холодать, не пора ли нам поддать! Не раскинуть ли умишком, не послать ли за винишком!

Нечаев молча стоит.

Петя. Здесь была девушка небывалой красоты. Она что ж, совсем ушла?

Нечаев. Вы очень похожи на Кирилла Владимировича, вас будто одна мать родила.

Петя. Я не могу быть… я никак не могу быть на него похож. Потому что он живет в сострадательном наклонении, а я — в повелительном. Что же касается внешней оболочки…

Юрочка. Оболочка-то сотрется, свиная кожа — остается.

Петя. Браво, Юра! Юра, гляди, он надел пальто! Он уходит от нас! Такой потрясающий! Такой утонченный! Интеллигентный! Ах, как нам всем не хватает интеллигентности! Ну поглядите хотя бы на мою рожу: лоб один на два — будка! Но на прощание скажите нам, интеллигентный, вы бросили девочку?

Молчание.

Бросили или нет?

Нечаев. Послушайте…

Петя. Не хочу! Бросили или нет? Бросили или нет? Бросили или нет?

Нечаев. Бросил.

Петя. Опа! И вернулись в лоно семьи. Да? Вернулись в лоно или нет? (Бешено) Вернулись или нет? Вернулись или нет?!

Нечаев. Вернулся.

Петя. Опа! И это наверняка из благородства? Из чувства человечности?! Да здравствует человечность! Человечность нас спасет! Эпохе не хватает человечности! Лей, Юра, незримые миру слезы по поводу такой нехватки!

Юрочка. Лью.

Петя. А вот фильм свой вы тоже будете переделывать из чувства человечности? Будете или нет? Будете или нет?! Будете или нет?!

Юрочка. Будет!!!

Петя. Опа! Что и требовалось доказать. А в завершение пойдет баллада под названием «В конце концов».

В продолжение последующего монолога Нечаев молча стоит у двери и очень спокойно слушает. Близится первый счастливый конец! В результате творческих исканий он снимет тихохонький благополучненький фильмик! Но при этом будет очень мучиться. Второй счастливый конец! В результате личных переживаний он все-таки останется с преданной супругой. Конечно, из чувства человечности. Он будет жить с ней в чудной благоустроенной квартире. Потолок пять метров, отдельный санузел. А по вечерам к нему будут приходить гости. Все сплошь знаменитости… Какой-нибудь Лоренцо Медичи Великолепный, Бенвенуто Челлини, Фадеев. И, сидя в мягких креслах, вы будете беседовать с ними о том, как хорошо шахтеру… где-нибудь под землей… рубать уголек для семилетки. Или художнику в полутемной мастерской творить для будущего. И при этом, конечно, будете мучиться от своей обеспеченности. И еще оттого, что вернулись к жене. И в результате этих нестерпимых мук вы станете жить с женой и с той девушкой тоже. Из чувства человечности, конечно. И опять же страдать от этого! Дорогой, вы — мученик! Вы — чемпион по страданиям! Вы — символ человечности! Только один вопрос, дорогой символ. Отчего у вас такие удобные муки? Отчего в результате всех ваших мучений ломают себе шею другие? А вы остаетесь страдать, но в самых безопасных и комфортабельных условиях? Отчего? Отчего, несмотря на все ваше благородство… из вас всех так легко сделать дерьмо?!. Слушайте, а может быть, у вас в порядке с человечностью? Может быть, чего другого не хватает?

Юрочка. Пусть в каждом доме стар и мал прочтут газету и журнал!

Нечаев (усмехается, Пете). Видите ли… Бабочки живут один день. И если этот день был дождливым, им кажется, что вся земля — это дождь. В вашей жизни было дождливое утро, и вы привыкли считать, что вокруг дождь и вы честнее других. И от этого вы стали злым. Целенаправленно злым. А когда есть злость — ничего не понятно. Видна, как вы точно сказали, только оболочка.

Юрочка. Неправда! Он добрый! Вы его не знаете. (Наливая вино из принесенной бутылки.) И давайте выпьем на прощание. А то у меня уже стих прошел! Милки, за то, чтобы мы были здоровы! Пусть с нами все будет хорошо! И пусть мы будем жить до ста лет! (Передает стаканы ,)

Петя (Нечаеву). Я не хочу, чтобы вы были здоровы. Я буду пить за то, чтобы вы сдохли!

Нечаев (глухо). Согласен. За ваше здоровье!

Затемнение.

У входа в киностудию. На ступеньках сидят Гитара и Кирилл Владимирович. Глубокая ночь. Гитара тихонечко играет. В темноте вспыхивает и гаснет надпись: «Киностудия». Появляется Нечаев. Изумленно глядит на сидящих.

Кирилл Владимирович. Теплая ночь! Не захотелось идти домой. Мне и товарищу…

Гитара …Жгунди. (Нечаеву) Мы с вами знакомы. Я вздыхал в вашем фильме.

Нечаев (усаживаясь рядом). Вы давно здесь сидите?

Кирилл Владимирович. Давно.

Нечаев. Сюда не приходила девушка небывалой красоты?

Кирилл Владимирович. Сюда никто не приходил.

Нечаев. Тем лучше… Тогда будем сидеть втроем. Теплая ночь.

Жгунди тихонечко играет на гитаре. Все молчат.

Кирилл Владимирович (Нечаеву). От вас несет фруктовым вином. Вы плодоовощник, вы были в бедных гостях.

Нечаев (Гитаре). Хочется плакать, когда вы играете.

Кирилл Владимирович. Он играет про человека. Человек стоит на земле, над ним солнце. И человек просит: «Остановите землю, я хочу слезть».

Нечаев. Зачем же он так торопится, этот человек? К чему тревожить галактику… Мы и так не очень-то задерживаемся на нашей доброй планете. Идите спать! Сегодня у вас не выдался день афоризма!

Гитара. Грустно играть на исходе ночи, когда слабеют звезды. Многое вспоминаешь. У меня на юге живет брат. Он работает агентом в конторе по сдаче жилплощади. Мы с ним близнецы. Но он почему-то никогда ко мне не приедет… А я уже в том возрасте, когда есть что вспоминать… и улыбаться.

Нечаев. Дайте мне поиграть немного.

Гитара. Не могу.

Нечаев. Почему?

Гитара. Вам нельзя. У вас такие глаза. Если вы станете играть, вам подадут.

Нечаев. А вам?

Гитара. Я артист. Мне не подадут.

Нечаев. Ясно. Вы неправы, древний грек товарищ Жгунди! И вы зря слушали иносказания доброго Кирилла Владимировича. Да, мне некуда идти, потому что у меня нет дома. И я все сделал, чтобы потерять ту, к которой нужно было идти. И работать не могу, потому что во мне проснулся трусливый раб! Что делать? Что делать? Я не оправдываюсь. Я просто верю. И еще я люблю. И надеюсь. А это три ниточки, и пока они есть, не надо останавливать землю. Дайте мне поиграть, Жгунди.

Жгунди молчит.

Жизнь не всегда путь на гору. Куда чаще это цепь гор. Поднимаемся, а потом опять спускаемся, чтобы попытаться снова идти наверх. И тут главное — понять, когда ты спускаешься. И не погибнуть от отчаяния на пути вниз.

Кирилл Владимирович. Дайте ему поиграть, товарищ Жгунди!

Жгунди молча протягивает гитару Нечаеву. Нечаев играет. Жгунди тихо покачивается в такт мелодии.

Затемнение.

Только звучит в темноте гитара Нечаева.

Занавес.