Легенды ночных стражей 4: Воспитание принца - Кэтрин Ласки

— Дядя Гранк…

— Да, парень?

— Ты не прав.

— О чем ты, Хуул?

— Этот остров не пустыня. Здесь есть жизнь.

— Что? — одновременно спросили Гранк, Тео и Финеас.

— Здесь дерево растет. Прямо здесь.

Они подошли туда, куда указывал Хуул, и присмотрелись. Между его ног маленький зеленый росток пробился на поверхность. Как только его верхушка показалась над грязью, он раскрылся.

— Во имя Глаукса! Я думаю, что это росток дерева, — пробормотал Гранк.

— Смотрите, как быстро оно растет! — сказал Финеас. — Оно уже почти такого же роста, как я.

— Никогда ничего подобного не видел, — судорожно вздохнул Гранк. — Я даже не представлял, что дерево может расти так быстро. О Глаукс. Я надеюсь, что это не какое-то темнодейство.

Стоило прозвучать этому слову, как росток, казалось, вздрогнул.

— О нет! — сказал Хуул. — Только не темнодейство. Это хорошее дерево… у него есть… Га, дядя Гранк. Да, Га.

— Но Га бывает только у сов, — сказал Тео.

— Нет. Не только у сов. У этого дерева тоже есть Га, — уверенно сказал Хуул.

Когда они улетели, дерево было уже почти того же роста, что и Хуул. Странно, но как только совы покинули остров, туман вновь сомкнулся над ним. Когда же они достигли мыса Глаукса, вдававшегося в Южное море, дерево, хотя совы того и не знали, было уже выше, чем Гранк или Тео.

От мыса Глаукса они направились почти прямо на север к Дали, хотя ветер и не слишком этому способствовал. Они решили не пролетать над густонаселенными областями вроде леса Теней, Серебристой мглы и в особенности над гроговыми деревьями, где совы собирались, чтобы выпить крепкого ягодного сока и обменяться новостями или сплетнями. Чем меньше сов они встретят, тем лучше.

Хуул был разочарован. Он очень хотел увидеть прекрасные зеленые леса Серебристой мглы, о которых он слышал от Бервика, и даже надеялся еще раз встретиться с Братством Глаукса.

Покинув в сумерках лес Теней, они быстро углубились в леса Призраков. Это было не слишком приветливое место, так как в Призрачных лесах, как поговаривали, обитали скрумы мертвых сов, не закончивших свои дела на земле. Гранку придется хорошо присматривать за молодым совенком.

Этим утром они устроились в дупле пихты. Она, похоже, повидала слишком много бурь и поэтому скрипела при малейшем дуновении ветра. В желудке Гранка поселилось тревожное ощущение.

— Оставайся тут, парень. Спи, и чтобы никаких вылазок для «небольшого утреннего полета». Тебе надо отдыхать. Помни, когда мы доберемся до Дали, тебе потребуется вся энергия.

— Да, дядя Гранк. Ты ведь собираешься научить меня быть угленосом, правда?

— Я ведь обещал, разве нет?

— Еще как.

Но в Далеко-Далеко Гранк хотел научить Хуула не только этому. Следовало еще обучить совенка путям волков. Для этого ему понадобится помощь Фенго, который объяснит Хуулу, как слушать вулканы. Каждый из пяти вулканов производил множество разных звуков. Это не так уж и сильно отличалось от ледяных арф, на которых играли пестроперы, чье настроение, как говорили, зависело от дня, погоды и времени года. У вулканов, похоже, тоже были свои настроения. Сам Гранк давно бросил попытки разобраться в них. Теперь Гранк воспринимал тот день, когда он добыл уголь, как одну большую случайность. Да, склон вулкана стал как будто бы прозрачным, и он внезапно словно заглянул в самое сердце этого вулкана. Вскоре он заметил, как уголь всплыл на поверхность. Быстро нырнув, он схватил уголек и тут же почувствовал его власть.

Но она была слишком могущественна и непонятна для Гранка, и с каждым днем обладания углем он становился все более апатичным и отстраненным. Он никак не мог придумать, как использовать находку. Их силы были слишком неравными, и в конце концов Фенго просто так и сказал ему и попросил вернуть уголь обратно. Позже волк признался, что бесконечно счастлив, что уголь достала такая добрая сова, как Гранк, а не подлая, порочная тварь, которая не впала бы в апатию, а погрузилась бы в пучину зла.

Но, подумал Гранк, достаточно ли благороден и силен Хуул? Не исчезнет ли его сила, не станет ли орудием тирании или темнодейства? И если даже Хуул был таким добрым, каким считал его Гранк, никто не знал, поймет ли он, как использовать свою власть мудро и милосердно. Сова должна быть подготовлена к подобному, взрасти на пути Га. Гранк, конечно, делал все, что мог, но было ли этого достаточно?

Обо всем этом он думал, пытаясь заснуть в свете разгорающегося утра. Не исполнить свой долг перед Хуулом было неприемлемо, немыслимо. Какой тут придворный этикет и все его тонкости? Как он вообще мог беспокоиться о таких незначительных мелочах, имея дело с Хуулом? Он должен воспитать из принца короля. Король должен быть закален, как металл. Он вспоминал, как Тео работает в кузне с металлами, кует боевые когти. Он раскалял металл добела, ковал молотом, потом складывал металлическую полосу вдвое и опять ковал. Благодаря этому бесконечному циклу — накаливание, ковка, складывание — боевые когти получались твердыми и одновременно упругими.

Так и из принца надо выковывать короля. Достаточно сильного для любого сражения, любой войны, но закаленного в милосердии и мудрости, чтобы он ценил красоту сдержанности, плодородие мира и достоинство сострадания. Именно такой король сейчас был отчаянно нужен совам.

В полдень, когда лучи солнца хлынули в дупло, где они спали, Гранк оставил попытки заснуть и вылетел наружу, надеясь поймать мышь или, возможно, куницу.

Он прилетел на один из немногочисленных в этих местах лугов и попытался отыскать в высокой траве чьи-нибудь следы. Он нашел след и последовал по нему, и след незаметно завел его в призрачные леса и растворился в тени бледных деревьев. Гранк глубоко вздохнул, так как теперь действительно проголодался: он рассчитывал, что след оставил пухлый кролик, крыса или мышь.

Он резко вскинул голову, услышав вздох, как будто отвечавший на его собственный. Это не могло быть эхо. В таких местах не бывает эха. И уж конечно, куница, мышь или епде какой-нибудь грызун, кого бы он ни преследовал, не могли так вздыхать. Но звук раздался снова — звук, похожий даже не на вздох, а на внезапно оборвавшееся дыхание. Стоя неподвижно и все теснее прижимая перья к телу, Гранк увидел, как перед ним на дереве словно сгущается туман.

Это был Храт-призрак, скрум Храта. Гранк был рад, что сам оказался в этих лесах, что не Хуулу придется иметь дело со скрумом. Гранк никогда раньше не видел скрума, но его бабушка видела и научила его, что призрак должен заговорить первым. Она рассказывала, что это и на разговор-то похоже не будет: слова скрума будто сами собой возникнут у него в голове. Очень интересный способ беседы, но не совсем полноценный. Скрумы не могут сказать тебе всего, хотя и знают, похоже, что происходит в твоем разуме. Настолько, что говорящий со скрумом не успевает сформулировать вопрос, как скрум уже отвечает на него. Гранк смотрел на призрак, и сердце его был полно скорби.

«Не печалься, Гранк».

«Это вы, ваше величество?»

«Зови меня просто Храт. После смерти нам уже не нужны титулы».

Гранку показалось, что он взлетел на ветку, вокруг которой сгустился туман. Но, осмотревшись, понял, что все еще сидит на земле.

«Ты его видел?» — подумал Гранк, но вслух ничего так и не произнес.

«Да, он действительно достоин преклонения».

«Я стараюсь, Храт. Я делаю все, что могу, чтобы вырастить его великим королем, каким был ты».

«Я был хорошим королем, но никогда не был великим. У меня не было Га». «Но у него будет?» «Я не могу ответить…»

«Что я могу для него сделать? Если в нем на самом деле есть семена Га, как мне удобрить их?»

«Я не уверен. У меня есть чувство, но нет настоящего ответа… но… но… ты должен побудить его! Ты должен искать каналы».

«Каналы?»

«Каналы огня, Гранк, огня».

Туман начал рассеиваться. «Храт… Храт, не уходи».

— Не уходи! — звук собственного голоса вывел Гранка из транса. Он взглянул наверх и моргнул: на том месте, где сгущался туман, где он видел призрак Храта, теперь ничего не было. Совсем ничего.

Глава XVIII

Новая страна

В одной из глубоких пещер Дали самки вылизывали морду Макхита вокруг его пустой глазницы.

— Хордверд ушла? — спросил волк.

— Да, мой господин, — тихо ответила желтая волчица.

— Долго без меня она не протянет. Глупая самка. Она вернется, правду я говорю?

Желтая волчица опустилась на брюхо, поджала обрубок хвоста и произнесла дрожащим голосом:

— Конечно, мой господин. Конечно!

Потом она поднялась и медленно отошла в глубь пещеры. Родившиеся совсем недавно щенки прятались в глубоких тенях. Они уже знали, что не стоит попадаться на глаза отцу, когда он в таком настроении. Крохотного черного щенка по имени Блэкмор он так поколотил, что у того повредился мозг, и теперь большую часть времени бедняга проводил в полузабытьи. Каждая из самок Макхита была так или иначе изуродована им во время приступов ярости.