Статус: Я, однако, новичок - Андрей Мельник

кто я такой. Я хочу отправить им послание. — Декарт кинул кочергу обратно в пламя, открыл упаковку сигар, которые так любил его сегодняшний «гость». — Багстер, Багстер… Покалечил бедную девочку, которая однажды полюбила тебя, и при ней же обсудил устранение человека, на которого я сделал ставку… Даже мысли не возникло, что я могу всё узнать?

— М-м-м-м-м…

— Не переживай, она уже полностью здорова. В отличие от тебя. Очень просила не трогать твои яйца до тех пор, пока она не вернётся с моей миссии, — коварно ухмыльнулся Декарт и, перейдя на шёпот, продолжил: — Таким идиотам, как ты, никогда не скрыть от меня своей грязной и подлой сути. Я её… нутром чую. И уж тем более не скрыть заговор в моём же городе… Я знал о нём с самого первого дня. Просто ждал, пока клюнет рыбка покрупнее.

— Господин, так вы знаете, кто стоит за заговором?

— Конечно.

Глава стражи Маски проглотил ком в горле. Он только сейчас осознал: всё это время Ирвинг подвергался пыткам просто потому, что его господин хотел снять стресс и напомнить, почему быть его врагом — одна из главных ошибок в жизни любого человека. Даже другого Архонта…

Глава 7

Я забрал жемчужину из рук разбитого в пух и прах разведчика Декарта. Забавно, что «Глубокий анализ» помог найти уязвимость этого артефакта и использовать его даже более эффективно, чем прежний владелец. Эта штучка нам ещё не раз пригодится, в этом я уверен. Особенно хорошо будет использовать её на всякой шелухе разбойничьей, чтобы выяснить, с кем из местных Архонтов они имеют мутные делишки.

Жемчужина истины

Качество: эпическое

Прочность: 300/300

Особенности: синхронизируется с телом и сознанием взявшего в руки избранного и реагирует на ложь. Степень точности определения истинности утверждения зависит от чёткости сформулированного вопроса и вариативности возможных ответов.

Практически с самого начала я взял контроль над допросом в свои руки. Сперва заставил этого «наставника» представиться. Пока он выбирал между ответом и держанием языка за зубами, я подсказал, что право молчать есть только у покойников и что единственный его шанс выбраться отсюда живым — доказать, что он нам не враг. А для этого надо честно говорить обо всём, что мы спрашиваем.

Он прикинул свои шансы сбежать, вспомнил всё, что успел о нас узнать, и пришёл к выводу, что лучше пытаться не свалить, а сыграть на дружеском отношении Декарта ко мне и моей затее. И вот мужик начал свой рассказ.

Чего он не ожидал, так этого того, что я заткну его посреди душещипательного рассказа, дам в руки жемчужину и задам вопрос, правда ли всё сказанное. Отвечать нужно было «да» или «нет». Он, разумеется, ответил «да», и жемчужина покраснела.

Шпион тут же понял, что в полной заднице. А Вася с радостью исполнил мою просьбу дать засранцу по морде и раздеть, чтобы обезоружить. До этого мы хоть и демонстрировали явную агрессию, но границу не переступали, чётко определив свою позицию. И мы стали жестить, только когда он солгал. В общем, сам виноват, что его жизнь стала капельку печальней.

До самого рассвета мы болтали. Задавали вопросы, позволяли ответить на них, давали жемчужину и проверяли правдивость сказанного. И картина вышла весьма интересная…

Забавно, но Декарт Лоу и впрямь не был нашим врагом или кем-то подобным. Скорее был союзником. А мы его лучшего агента только что связали, поколотили и оставили голышом сидеть на деревянном табурете, от которого десятки заноз появятся в не самых приятных местах, если поелозить…

Со стороны это даже казалось немного несправедливым. Но только со стороны. Да и то лишь потому, что потенциальный зритель не знал бы о моём опыте общения с правителем Маски.

С первых же минут нашей встречи шли манипуляции, попытки взять под тайный контроль, чтобы использовать меня в своих играх Архонтов. Декарт помог мне, но сделал это ради себя. И самое главное — он так и не раскрыл мне всей правды о моей семье, хоть и знал её.

Даже этот шпион не сообразил, что вся суть его интереса кроется в моей фамилии и потенциальном «наследстве» в случае гибели моего отца. Ну и в сотрудничества, если Архонт Ковалёв благополучно вернётся.

В общем, Декарт и отец Рафаэля всё сделали для того, чтобы стало как можно меньше конкурентов за расположение моего отца. О моём реальном имени остальные Архонты не знают, и никто не сможет связать меня с тем запросом, что отправил отец незадолго до своего исчезновения. И когда он вернётся, эта парочка скажет ему: «Смотри, друг, как мы твоему сыну помогали!» И отец будет им должен. Хитрожопые какие…

Если же он не вернётся, я стану козырем, что поможет урвать кусочек его власти и наследия, каким бы оно ни было. Возможно, они даже захотят привлечь на свою сторону людей моего отца и помогут мне стать Архонтом, чтобы попытаться оставить меня своим вассалом…

Этого, к сожалению, я не знаю, и спрашивать шпион о том, что сам он думает на этот счёт, смысла нет. Да и своих соратников тревожить новыми вводными не хочется. Нам и так хватает проблем и задач.

В любом случае своей цели я добился. Маша не могла говорить по условиям контракта о себе, а вот этот дядька мог поделиться информацией о ней и подсказать, как избавиться от этого самого контракта. В общем, узнал я много интересного…

Первое: она считалась приёмной дочерью Декарта. Он с двенадцати лет держал её возле себя, зачастую лично обучая. И как так вышло, что Маша оказалась в этом мире и почему её одну нашли, как Маугли, посреди леса, полного зверей и монстров, не знал даже он.

Второе: отношения с «отцом» у Маши были так себе, но Декарта она любила. Поэтому шпион и удивился, что девушка готова предать его. И он поделился соображениями. Сказал, что, видимо, контракт у неё иной. Что-то там есть такое, что допускает предательство приёмного отца с сохранением верности клятвам.

Отсюда вывод: клятва связана не с её отцом, а с чем-то более глобальным. Возможно, это клятва Маске — городу и людям. Возможно, как у меня с моей особенностью «Благородный», только что-то другое.

Любопытно. Но понять, в чём тут дело, я смогу, только когда будет расторгнут контракт Маши. Ну или можно спросить самого Декарта…

Мария, кроме всего, подтвердила, что хотела бы отказаться от договора со своим так называемым отцом. И