Лазурная глубина (СИ) - Рина Зелиева

   Тогда Мари направлялась в палату к Рамилю и Тимуру, которые от вынужденного безделья и скуки были только рады навещающей их девушке. Кондор, оценив упорство, проявленное при спасении жизни его лучшего друга, больше не нападал на нее и даже стал проявлять дружеское расположение. Марисса же, выбрав себе новую жертву для перебранок в лице Руслана, тоже не пыталась пикироваться с Тимуром, решив, что на их двоих ее не хватит. Мари раздобыла игровую приставку, и они целыми днями соревновались в скорости нажатия кнопок на джойстиках.

   Когда наступил день переезда, Марисса долго стояла у больничного окна и смотрела на гуляющих во дворе "ходячих" пациентов. Сердце тревожно сжималось в груди, и она никак не могла дать этому объяснение. На первый взгляд все было хорошо: Ринар быстро поправлялся. Сказывалось его природное здоровье и, по выражению Руса, невероятные физиологические способности. Руслан говорил, что одно только то, что им удалось доставить его живым до больницы - факт на грани фантастики. Но в жизни всегда остается место для чудес. Все же, он считает, что Рену не стоит рассчитывать на еще один подобный подарок судьбы. Марисса и сама это отлично понимала.

   Алан упорно молчал в ответ на все ее расспросы и, похоже, даже избегал встречаться с ней. Вот это сильно настораживало девушку. Никольский так и не дал ей вразумительных объяснений о том, что же все-таки происходит. Хотя бы о том, кто и зачем пытался их убить. Рена она расспрашивать не решалась, опасаясь навредить его здоровью. Ее терзала навязчивая мысль: что же все-таки затеяли эти два брата-акробата, любители балансировать под куполом цирка без страховки.

   Марисса сначала бесилась, но потом, убедившись, что ее раздражение мало кого волнует, а все ее домогательства и попытки прояснить ситуацию пролетают мимо публики, решила выжидать.

   В клинике Руслана ей и Рену выделили отдельные одиночные палаты одну напортив другой. У каждой из дверей стояла охрана из двоих вооруженных до зубов человек на каждый вход. Вскоре Кондор с Рамилем умудрились улизнуть из больницы, утверждая, что они чувствуют себя прекрасно, а на самом деле не выдержав дотошной заботы об их здоровье. Марисса была просто счастлива, что Ринар находиться так близко от нее, неспособный никуда сбежать и находящийся всегда в ее распоряжении. Она со сладкой улыбкой заходила к нему в палату и укладывалась рядом, обвив рукой его тело. Ей нравилось так лежать, ощущая его тепло, тихо, молча. Его пальцы гладили ее затылок, перебирали шелковистые пряди длинных волос, ласкали плечи, спину, стискивали ягодицы. Было так хорошо и спокойно.

   Мари думала в эти минуты, что отдала бы все золото мира, чтобы провести с ним вот так всю жизнь в тишине и покое. И сожалела о том, что Ринар, по всей вероятности, не разделяет ее чувств. Для него это лишь вынужденная передышка перед тем, как ввязаться в очередную авантюру. "Он никогда не успокоиться", - грустно вздыхала девушка. - "Ему обязательно нужно за что-то и с кем-то бороться, доказывая свое превосходство, власть, силу. Ему просто необходима опасность и адреналин". Ей это было не нужно, но она так хотела быть с ним рядом.

   - Рен, - Мари провела ладошкой чуть повыше бинтов, - обещай, что не дашь себя убить. Пожалуйста, просто обещай.

   - Вот так просто? - Ринар улыбнулся. - А я думал, ты меня так сильно ненавидишь, что была бы только рада моей смерти. И больше убегать ни от кого не придется.

   Мари надула губы и грозно посмотрела на мужа. Она понимала, что Рен специально ее дразнит.

   - Если ты меня будешь обижать, то я все равно от тебя сбегу. И это, - она подняла руку, на которой поблескивало обручальное кольцо, - не поможет. Не надейся. Но я буду знать, что ты где-то есть. Живой и здоровый. Пусть даже не со мной.

   - Котен, - он еще крепче прижал ее к своему телу, - про "не со мной" лучше забудь. Никуда ты от меня не денешься.

   Марисса рассмеялась.

   - Это ты от меня никуда не денешься. Видишь, я тебя даже с того света за шкварник вытянула, - она приникла к его губам, нежно лаская их языком.

   Ринар, запустив пальцы в ее волосы, перехватил инициативу, жадно впиваясь в ее рот своими губами.

   - Марусик, - он прервал поцелуй, тяжело дыша, как после длительного бега, - мне живот прострелили. А то, что ниже - у меня в рабочем состоянии.

   - А тебе нельзя, - радостно заметила Мари, ехидно ухмыляясь, - Рус сказал: не напрягаться.

   - А кто говорил, что напрягаться буду я?

   Уголки губ Рена подрагивали. Он изо всех сил старался не рассмеяться над наивностью девушки. Марисса закусила губу, поняв, на что он намекает и то, что подразнить его не удастся. Она попыталась было удрать, но Рен держал ее крепко одной рукой за талию, другой чуть приподнявшись, уже стаскивал нее трусики.

   - Ну, Рен, а если кто войдет?

   - И что? Я не могу свою жену иметь в своей палате?

   - Ты? Я думала, это я буду сверху.

   На этот раз Ринар не выдержал и расхохотался.

   - Ладно, валяй.

   Марисса с загадочной улыбкой уселась на мужчину чуть пониже бедер, легкими поцелуями прикасаясь к его груди, шее, лицу. Мужчина попытался углубить поцелуй, захватывая ее губы, но Мари отстранилась от него. Сладко улыбаясь, она распахнула халатик, под которым ничего не было, и принялась ласкать свою грудь. При этом она продвинулась чуть выше и, сделав упор на колени, стала ерзать промежностью по его окаменевшему мужскому органу, рвущемуся наружу из-под резинки спортивных штанов.

   Ринар переместил взгляд с упругих холмиков, увенчанных торчащими твердыми от возбуждения вершинками, ниже к гладкому без единого волоска паху девушки и глухо зарычал.

   - Котенка, не стыдно над раненным мужем издеваться?

   - Не-а, - бодро отозвалась Мари, сладострастно облизнув губы.

   Рен нежно погладил ее по спине и вдруг, резко схватив за шею, прижал голову Мариссы к своему плечу. Тихо прошептал ей на ухо:

   - Сейчас доиграешься, сладкая.

   Мари сдавленно захихикала. А Рен опять зарычал.

   - Рен, ладно, пусти. Я больше не буду.

   Получив свободу, она накрыла его губы своими, проникнув язычком в глубину его рта. Они уже оба дрожали, не в силах сдерживать кипящее в крови возбуждение. Девушка, завладев предметом своей страсти, со стоном наслаждения медленно опускалась на него. Мужчина вторил ей эхом. Они так сильно изголодались друг по другу, что были не в силах сдерживать эмоции, наплевав на все вокруг. Рен, обхватив бедра Мариссы, задавал ритм ее движениям, сдерживая ее порывистость, стараясь продлить удовольствие. Мощная волна страсти подхватила их, и на ее гребне они достигли экстаза. Волна отхлынула, оставив их, обессилевших и задыхающихся, на измятом пляже простыней.