Вернись и начни сначала - Марина Медведева

— Ты готов умереть – это похвально. Но что, если умрет твоя дочь?

Люка прошиб колючий пот. Он представил бледное личико Миранды и подумал: что, если перейти грань между порядочностью и подлостью не так уж и страшно?

Всю дорогу до дома он пережевывал услышанное в Центре, думал, сомневался. И ничего не решил. Пока у них есть немного продуктов, он будет работать на Конечной. Если все получится, его семья никогда не окажется в таком плачевном положении, как сейчас. Другой вариант – пойти к Элу и стать преступником – страшил его гораздо сильнее.

Элис сидела у постели Миранды и, когда Люк возник на пороге, приставила палец к губам:

— Малышка только заснула. Мне пришлось два часа рассказывать ей про мышонка Мика.

Люк с болью в глазах оглядел скудную обстановку двухкомнатной квартиры. В детской лишь кровать, маленький столик и стульчик. На столике разбросаны карандаши и листы бумаги – дочка любила рисовать. На полу старый, вытертый ковер, который Элис нашла в одном из заброшенных домов. В комнате взрослых разложенная софа — она всякий раз протяжно скрипела, когда они с женой занимались любовью. Небольшое зеркало на стене, две тумбы и встроенный шкаф. Здесь даже ковра не было, и зимой, в особо холодные дни, семья Люка ходила по квартире в обуви.

В квартире всегда было холодно, а летом жарко. Обогревались небольшими электрическими радиаторами, но те потребляли слишком много энергии. В подвале дома стоял генератор, но его энергии не хватало, и жильцам часто приходилось обходиться то без горячей воды, то без тепла. Пока не установили график включения электроприборов в каждой квартире. Время семьи Чапманов выпадало на утренние часы. Элис вставала рано, в спешке готовила еду на весь день, купала дочку, стирала белье, пыталась обогреть квартиру. Когда отключали энергию, приходилось тяжко. В темное время суток обходились ручными фонариками – если удавалось достать батарейки, а иной раз просто свечами. Разогретое с утра молоко к вечеру остывало даже в термосе. И накормить маленькую Миранду было нелегко.

К вечеру Элис так уставала, что едва хватало сил добраться до кровати, где она сразу проваливалась в сон. Часто Люк приходил домой и заставал жену спящей. А утром уходил. Бывало, они целыми неделями не разговаривали друг с другом. Но Элис не роптала. Она знала, что работа Люка важна для всех, и старалась держаться.

— Я завтра загляну в бар к Джо и попробую занять немного денег. Аарон сказал, что может купить молоко и масло в городе.

— Сегодня Миранда жаловалась на больной животик, — Элис положила голову на плечо мужу.

— Хочешь, я отправлю вас в Хоупфул-Сити к твоим родителям? Аарон отвезет вас. Зачем мучиться всем троим?

— Мать не простила мне бегство в Трущобы. Мы давно не общались. К тому же если я вернусь в город, придется стереть память. Возможно, я даже тебя не вспомню!

— Наверное, это лучшему, — вздохнул Люк и поцеловал жену в прохладный лоб. – Я ведь так и не сделал тебя счастливой, как обещал на нашей свадьбе.

— Я люблю тебя, Люк! – глаза Элис светились нежностью. – Лучше несчастье с тобой, чем беззаботное счастье без тебя.

Элис улыбнулась и поцеловала мужа.

Глава восьмая. Иван, Сэм и Люк

На Конечной утро, день, ночь сменялись незаметно. Дневной свет никогда не проникал сквозь забитые железными листами окна, и круглые сутки на станции горел искусственный свет. Отсутствие солнца угнетало, нервировало, высасывало энергию. Хмурый, небритый Иван спустился вниз за утренней чашкой кофе. Он спал всего три часа, и теперь чувствовал, как тело ломает, будто он вчера пробежал двадцать миль по пересеченной местности, да еще в полной амуниции морпеха.

Иван налил кофе и привычно уселся на железные ступени лестницы. Неспешно прихлебывал горячий напиток и размышлял о жизни. Что он будет делать, если все получится? Переедет в Хоупфул-Сити или останется в Трущобах? Съездит на юг, навестит родителей? С началом войны его семья переехала в Мексику. Мать Ольга работала медсестрой в госпитале, у отца Андрея Быкова — талантливого программиста, была своя фирма. Иван пытался вспомнить, когда в последний раз виделся с родителями. Кажется, это было после войны в 2143-м. Они тогда ездили вместе с Сарой. Мать долго присматривалась к Саре, и весь месяц, пока они жили в Тихуане, напряженные отношения между матерью и Сарой не давали Ивану покоя.

— Она не имеет права учить меня, как мне жить, — возмущалась Сара, когда они вечером уходили в спальню. – Я выросла сиротой, прошла войну, наконец, я – не ее дочь.

— Придется тебе потерпеть, — смеялся Иван. – Я – единственный сын, мама долгие годы ждала меня с войны, переживала. Теперь я вернулся, и снова живу отдельно, да еще встречаюсь с упрямой рыжей девчонкой.

— Я – не девчонка, а лейтенант морской пехоты, — ворчала Сара, а ее губы скользили по могучей, покрытой курчавыми волосами груди Ивана.

— Как майор приказываю вам, лейтенант Прешис, забыть о маме и сосредоточиться на более важных делах, — улыбнулся Иван, и они с Сарой жарко занялись любовью…

Наверху протяжно скрипнула дверь, гулко прозвучали шаги. Иван поднял голову и приветливо помахал Сэму.

— Кристина еще спит, — Сэм говорил шепотом, будто Кристи могла его услышать. – Мы вчера хорошо поработали. Еще немного – и будем готовы к новому этапу испытаний.

Сэм подошел к кофейной машине и нацедил себе чашку кофе. Тряхнул пакет с остатками зерен, вздохнул. Кофе покупали в Хоупфул-Сити на украденные деньги. Как и все остальное на Конечной. Когда Сэм переезжал в Трущобы, он снял со своего счета часть денег, остальные перевел в клинику, где в последние годы находилась его жена—инвалид. Деньги закончились быстро. Как и у других членов его команды – Ивана и Люка. У Кристи денег совсем не было. По закону ей полагалось наследство от родителей,