Вернись и начни сначала - Марина Медведева

толстый слой грязи, а пыльные и ветхие книги имели такой забытый вид, будто о них не вспоминали со времен войны.

— Здесь мало кто бывает. Библиотека – не самое посещаемое место в Трущобах. Хотя книг здесь достаточно. Во время войны сюда доставили книги из городской библиотеки, в которую попал снаряд. Потом в Хоупфул-Сити хотели построить новое здание и вернуть книги обратно, но к власти пришли Новаторы, а им ни к чему старые книги из Трущоб. У них, знаете ли, цифровая эра, и всю информацию можно получить, нажав пару клавиш.

Эльза Тейт, директор школы, седовласая, полная, в тонких очках, проводила меня в мой новый «офис». Она же помогла найти пару стульев, которые вкупе с крепким, тяжелым столом и узким креслом, обтянутым виниловой кожей, украсили мой новый «кабинет». Кресло для пациентов я поставила спинкой к двери, а сама устроилась за столом. На другой день Курт объявил в Центре, что в Трущобах появился новый психотерапевт, и ко мне потянулись пациенты.

***

Он пришел однажды вечером, когда школа уже опустела, и лишь в библиотеке еще теплился живой огонек настольной лампы. Меня поразили его глаза. Красивые, небесно-голубые, но полные гнева и боли. Будто он видел все, много пережил, и в его сердце больше не осталось места для надежды и радости.

— Я не хотел приходить, — вместо приветствия сказал он. Его лицо, словно выточенное резцом талантливого скульптора, исказилось усмешкой.

— Но вы пришли, — возразила я и слегка кивнула в сторону кресла. – Присядете на минутку?

Он был высокий, не менее шести футов. Худощавый, но сильный. Я заметила, что вместо левой руки у него бионический протез. Наверное, воевал.

— Как вас зовут? Я – Аня, — начала я.

— Иван, — выдохнул он, сел в кресло, и старая мебель возмущенно скрипнула под его весом.

— Что привело вас ко мне, Иван?

— Нужна помощь, — он пристально смотрел на меня, словно хотел что-то увидеть, в чем-то убедиться. Я не отводила взгляд. Первый контакт очень важен. Потому что следующего может не быть.

— Расскажите о себе? — я постаралась улыбнуться.

Он возмущенно поднял руки!

— Я не сказал, что помощь нужна мне. У меня все норм. Вы должны помочь моему другу.

Я глядела на него, пытаясь прочесть в его лице, позе, движениях тела что-то о нем. Все в нем было слишком, чересчур. Недоверчивый взгляд, тело напряжено, будто готово в любой момент отразить удар. Губы плотно сжаты. Пальцы здоровой руки крепко вцепились в ручку кресла. Кажется, он тоже нуждается в помощи.

Я бросила мимолетный взгляд на его левую руку и тихо спросила:

— Вы служили в армии? Во время войны или после?

— И во время и после, — выдавил он. – Морская пехота. Уволился в запас два года назад.

— Вам приходилось убивать?

— Да. И не раз. Война есть война.

— Как вы себя чувствовали, когда впервые сделали это?

— Какое вам дело? Я пришел не за тем, чтобы вы копались у меня в мозгах.

Он вскочил и смерил меня гневным взглядом. Я подняла глаза. С такой точки обзора он казался грозным великаном, способным раздавить меня, как букашку.

— Простите. Я лишь хотела немного узнать вас.

— Я тут ни при чем. Вы поможете моему другу или мне искать другого мозгоправа?

— Помогу, — вздохнула я. – Сядьте и расскажите, кто ваш друг и почему ему нужна помощь?

Он сел – снова скрипнуло кресло. Я про себя улыбнулась. Пара таких посетителей – и придется искать новое. Не знаю, как долго мы молча смотрели друг на друга. Наконец, он заговорил. Медленно, отрывисто. Будто после каждой фразы ему нужно вдохнуть глоток воздуха, чтобы продолжить.

— Моя подруга Кристина еще совсем девчонка. У нее пару лет назад погибли родители. Она ничего не рассказывает, не хочет говорить об этом. Храбрится, что все в порядке. Но я вижу, что ей плохо. Она почти не спит, работает сутки напролет. Кроме работы ее мало что волнует. Мы все пытались ее растормошить. Звали прогуляться, включали кино. Но ей ни до чего нет дела.

Я слушала Ивана и думала. Странно. Ему на вид лет сорок. Где он познакомился с этой Кристиной и что у них общего? Хотя ничего удивительного. Здесь, в Трущобах, судьба свела совершенно непохожих людей, которые в прошлой жизни летали на разных, далеких друг от друга, орбитах, и никогда не пересекались.

Я посмотрела на него. Он ждал моего ответа. Настороженно, даже с опаской. Боится, что откажу?

— Хочу познакомиться с Кристиной. Чтобы решить, как ей помочь.

Облегченно выдохнул.

— Только не говорите ей о вашей профессии. Иначе из нее слова не выдавишь. Нужно соврать.

— Не в моих привычках врать пациентам, — возразила я, глянула на него, подняла руку. – Ладно. Давайте я встречусь с девочкой, посмотрю, какая нужна помощь.

— Окей, док! – он снова встал и направился к двери. Я изумленно глядела вслед. Это все? Он уходит? У двери Иван обернулся, и широкая улыбка озарила его лицо:

— Завтра приду за вами в шесть и отведу к Крис. Будьте готовы!

Я не успела ответить, как его шаги уже гулко застучали по коридору. Вскоре послышался отдаленный скрип железной двери и наступила тишина.

Мое сердце громко колотилось о ребра. Что это? Неужели меня так взволновал визит красивого мужчины? Я немного подышала, чтобы успокоиться, и открыла книгу по психоанализу. Пыталась читать и не понимала ни слова. Строчки в бешеном темпе плясали перед глазами, а губы невольно растягивались в улыбку.

Глава шестая. Окончание. Аня

Когда я впервые попала на Конечную, мой мир перевернулся. Все, что я знала о времени, оказалось неверным. А вновь узнанное ошеломило, взорвало мозг, вырвало из сердца отчаяние и заполнило мое существо теплыми водами надежды.

Мы отправились туда тихим ноябрьским вечером. С мутного серого неба медленно падали редкие снежинки и неслышно ложились на искалеченные Трущобы. Мы долго шли узкими улицами, загроможденными разрушенными домами. Возле некоторых домов на корточках сидели грязные, оборванные люди с такими осоловевшими глазами, будто они пребывали в другой реальности.

— Торговля «солью» здесь процветает, — злобно ощерился Иван при виде очередного наркомана. – Здесь нет счастливых. У каждого свои плохие воспоминания, своя боль. А подонки вроде