Рассадник добра - Светлана Дмитриева

Процессия остановилась, словно всем разбойникам кто-то одновременно дал под дых. Послышалось сдавленное покашливание, и Машка обрела вертикальное положение. Маг стоял рядом с ней, и пошевелить она могла только пальцами. Бо подошел поближе и, дыхнув ей в лицо гнилью, произнес:

— Игры закончились. Лесной старец требует свою долю развлечений. И он очень голоден.

— Хлеба, значит, и зрелищ... — задумчиво пробормотала Машка.

— Мяса, — поправил ее атаман. — Мяса и воплей. Демонов принято ублажать именно так. Я не могу сказать, что сочувствую тебе. Я не люблю лживых баб. Но ты вела себя достойно, а потому я надеюсь, что после смерти ты попадешь в какое-нибудь хорошее место.

— А можно не после смерти, а сейчас? — мрачно спросила Машка, ни капли не надеясь на положительный ответ.

Но сбежать она по-прежнему рассчитывала. Еще бы: в ее руках страшное оружие — магия, которой научил ее пенек с глазами. И у нее нет религиозных предрассудков, которые помешали бы ей треснуть бога, демона или ангела подвернувшейся корягой по голодной морде.

— Нет, — отрезал разбойник. — Нельзя.

— Жаль, — вздохнула Машка.

Атаман повернулся к ней спиной и приветливо помахал кому-то рукой. Машка почувствовала, как расслабилась онемевшая от заклятия шея. Мгновением позже отпустило и сведенные плечи. Машка немедленно вытянула шею, надеясь разглядеть Лесного старца и быстренько выстроить план дальнейших действий, исходя из его размеров и внешнего облика. Ее снова ждало тяжелое разочарование. В последнее время это происходило с пугающим постоянством. Взору ее предстал залитый непроглядной, чернильной тьмой овраг, на дне которого шевелилась чья-то крупная, угрюмо вздыхающая туша с зыбкими, постоянно меняющимися очертаниями. А может быть, там было несколько разных туш, живущих тесным коллективом, — в такой темнотище не разглядишь.

И тут Машка наконец-то поняла, почему от атамана так гадко воняло. Очевидно, он часто и плотно общался с тем странным господином или господами, которым ее сейчас собирались представить в качестве ужина. Судя по запаху, доносящемуся из тьмы, господин сей был не только громаден или многолик, но и безнадежно мертв. Настолько безнадежно, что уже разлагался. И продолжал двигаться исключительно благодаря волшебству, которого в этом мире было предостаточно. «М-да, — подумала Машка, — бывают ситуации, когда магия только во вред». Из оврага послышалось сопение, старческое покашливание и чавканье. Машку передернуло.

— Лесной старец! — почтительно позвал Бо. — Прими нашу жертву и не оставь нас своим покровительством. Мы почитаем тебя, признаем владыкой этой земли и страшимся.

Машка устрашилась тоже, но ни на разбойников, ни на чудище это не произвело никакого впечатления. Никто не устыдился и не кинулся спасать ее, а Лесной старец не желал менять свои гастрономические планы. Чавканье стало громче. Житель оврага с энтузиазмом воспринял предложение разбойника и готовился принять дары.

— Нет, знаете, я не согласна! — решительно сказала Машка, но никто не обратил на ее слова никакого внимания.

Все вели себя так, точно не слышали ее. Только шаман исподтишка сложил пальцы так, будто собирался щелкнуть ими. Машка мысленно поблагодарила его, поскольку ничего более существенного сделать просто не могла.

— Бросайте девку! — велел Бо своим подручным.

Мужики раскачали Машку и бросили в овраг, совершенно не заботясь о том, что по дороге она может что-то себе сломать, а это сильно понизит ее шансы на спасение. Увы, они вовсе не хотели, чтобы она спаслась.

Падая, Машка больно ударилась локтем о выступающий из земли твердый корень и, зашипев от боли, приземлилась на что-то мягкое, влажное и пружинящее. Чавканье продолжало доноситься откуда-то сверху. Вероятно, пасть демона располагалась там, и разбойники, хотя и целились, не попали Машкой в нее. Потенциальная жертва вскочила на ноги, сморщилась от боли и возблагодарила неведомые ей, но несомненно могущественные силы за разбойничий промах. Оставалось найти если не лестницу наверх, то хотя бы относительно пологий склон, по которому можно выбраться на другую сторону оврага. Лесной старец производил впечатление существа неумного и неповоротливого из-за своих чудовищных размеров.

Чавканье сменилось недоуменным хрюканьем и жалобным постаныванием. В другое время и в другой ситуации Машка непременно посочувствовала бы существу, оставшемуся без вожделенного ужина, но сейчас ей было не до этого. Да и настроение, откровенно говоря, было совсем не то, чтобы сочувствовать неудачливому гурману. Нащупав в темноте скользкий глиняный склон, Машка принялась карабкаться наверх, уповая только на то, что склон этот не окажется тем же самым, с которого ее так невежливо сбросили.

Минутой позже стоны стихли и вокруг воцарилась полная тишина. Тьма начала постепенно светлеть, превращаясь в такой же непроглядный туман. Вонь разлагающейся плоти била в нос, но Машка старалась не чихать и не фыркать, чтобы не привлечь к себе внимание овражного жителя. Она упрямо вцеплялась в траву и в корни, уже не обращая внимания на то, что иногда они стараются вырваться из ее рук. Склон оказался страшно скользким, и Машка вся перемазалась в глине. Она не знала, сколько еще осталось карабкаться. Туман был такой густой, что руки, вытянутые вверх, мгновенно терялись и растворялись в нем.

Снизу послышалось вкрадчивое шипение. Машка удвоила усилия по своему спасению и продвинулась вверх еше на полметра. Корень, за который она раньше цеплялась, теперь неприятно вдавливался в живот, а выше... Сколько Машка ни шарила руками, ничего, за что можно было бы зацепиться, не находилось. Жалкая тонкая трава рвалась в ее руках, а деревья с мерзкими, живыми, но относительно надежными корнями, видимо, росли выше. Машка прижалась щекой к земле и тихонько всхлипнула от жалости к себе. Делать нечего, надо ползти в другую сторону, одновременно готовясь обороняться от прожорливого старца.

— Беж-жиш-шь? — прошипело снизу.

Машка вздрогнула, и нога ее соскользнула с корня, на котором она с большим трудом удерживалась до этого. Машка охнула, попыталась зацепиться хоть за что-нибудь и кубарем скатилась обратно на дно оврага. Из тумана навстречу ей медленно выступил худенький мальчик лет десяти, нескладный, длиннорукий, с белыми, как молочная пенка, глазами без зрачков. Он улыбнулся Машке.

— Ты кто? — глупо спросила она, судорожно пятясь.

Мальчик не ответил, неотвратимо приближаясь к ней. Кажется, он вообще не считал нужным тратить свое время на бесполезные разговоры.

— Тебе чего надо, малявка?! — крикнула Машка, надеясь если не заставить его остановиться, то хотя бы как-то растормошить. Это молчаливое приближение очень нервировало ее.