Рассадник добра - Светлана Дмитриева

Мужик замолчал от неожиданности и перевел на нее глаза, за секунду ставшие совершенно оловянными. Машка поняла, что переборщила с терминами и построением фраз. Кажется, обалдевший от ее наглости мужик даже не понял, что именно она говорит. А может, женщинам в лагере разбойников вообще говорить запрещается?

— Ты кого привел? — просипел мужик уже совершенно с другой интонацией. — Она же разумцовая! Бо тебя убьет.

— Я в понятии, — отозвался Гимар. — По-твоему, у меня был выбор?

— Сай мертв? — тоскливо спросил мужик.

— Да что вы из меня пугало какое-то делаете! — разозлилась Машка. — Жив ваш Сай. Свалил только. И где ваш пахан, Бо этот? Мне с ним поговорить надо.

— Ну я же говорил! — Гимар по-бабьи всплеснул руками. — Я же говорил, что ты вспомнишь! Разумец силен!

— Ничего я не вспомню! — огрызнулась Машка. — Мне действительно нужно с Бо поговорить. Если у него с мозгами хорошо, я у вас останусь. Я многое умею и много знаю. А если так, как у вас, — дальше приключений искать пойду. Что ты меня своими дурацкими богами пугаешь?

Сверху послышалось агрессивное карканье.

— Не зли священную птицу, — предупредил Гимар, зажмурившись и сжавшись, как мокрый цыпленок, узревший на земле ястребиную тень.

— А, это она мне на голову нагадила?! — обрадовалась Машка. — Ну сейчас я ей покажу, как людям гадости сверху делать! Она у меня сейчас долетается, тварь поганая!

Тут-то палка ей и пригодилась. Великолепная священная птица с наглым видом сидела на ветке, уверенная в собственной значимости, и вела себя так, будто имела депутатский мандат. На палку она не обращала ровно никакого внимания. Машка аккуратно прицелилась и сбила эту пернатую богиню на землю. Птица возмущенно заорала и забила крыльями.

— Ложись! — не своим голосом завопил Гимар.

Оба разбойника рухнули на землю.

— Зараза ты, — ласково сказала Машка, подходя к верещащей добыче. Священная птица, похожая на ярко раскрашенную ворону, вякнула еще разок и замолкла, настороженно кося на Машку одним глазом. — Будешь еще с неба на порядочных людей серить?

Клоунская ворона поднялась, медленно расправила крылья и взглянула на нее с такой царственной брезгливостью, что Машке стало немного не по себе.

— Вар-рвары, — довольно отчетливо произнесла птица. — Подр-ростки! Пр-рокляну!

— Ха! — нахально отозвалась Машка, пытаясь убедить саму себя в превосходстве человеческого разума над пернатой говорящей тварью. — А пособием в кабинет биологии не хочешь?!

— Дур-ра! — обиженно резюмировала птица и величаво воспарила в небо.

— Обзываться еще тут будет, — проворчала Машка, стараясь, чтобы ворчание ее было услышано суеверными разбойниками. — Матрешка крылатая. Вставайте уж, богомольцы!

Разбойник постарше осторожно поднял голову и с опаской огляделся. Лес казался спокойным. Окружающая действительность взрываться концом света пока не собиралась.

— Что, гнев Херона обошел нас? — спросил он очень тихо и вежливо: вероятно, от пережитого ужаса в его голове что-то заклинило.

— Облетел, — хмыкнула Машка. — Что ж вы так перепугались-то? Стыдно, господа разбойники! Взрослые вооруженные мужики, а птички испугались...

— Зато живы, — с достоинством отозвался разбойник.

С такой железной логикой спорить было трудно, но трепет здоровых и не слишком законопослушных мужиков перед какими-то богами Машке не понравился. Это же идиотизм какой-то получается! Разбойники прекрасно видели, что с ней, с Машкой, ничего не случилось. Никто не карал ее за богохульство и оскорбление птички. Насколько же эти темные люди запуганы своими странными богами, если в каждой говорящей пернатой твари видят божественное вмешательство?

— Ладно, потопали к вашему Бо, — велела она.

Искусанные местными невидимыми кровососами ноги зудели. Машке смутно мечталось о горячей ванне, большой банке специального крема из магазина и великих свершениях. Причем о ванне — явственнее всего прочего.

Гимар испуганно икнул, покосился на своего старшего товарища, чье лицо уже успело стать невозмутимым, и покорно поплелся по тропинке. Машка помахала рукой дозорному бандиту и двинулась навстречу неизвестности, олицетворяемому предводителем лесных братьев. Что-то настойчиво грызло ее под левой лопаткой.

— Долго еще до лагеря? — спросила она у молчаливого проводника.

— Почти пришли, — успокоил ее он. — Вон под той ахвой землянка Бо и вырыта.

— А вы под землей живете? — удивилась Машка. — Я-то думала, у вас палатки или что-то в этом роде.

— Вот видишь! — обрадовался Гимар. — Я же говорил, тебе у нас не понравится. В городе-то, ясное дело, лучше!

— Что-то не нравится мне, что ты от меня постоянно избавиться хочешь, — пробурчала Машка себе под нос. — Не по-товарищески это как-то, дорогой друг!

— Чаво? — Гимар обернулся, не расслышав ее.

— Я говорю: а что такое ахва?! — громко спросила Машка и тут же пожалела: Гимар сразу поник, нижняя губа его капризно оттопырилась — кажется, он опять перепугался ее забывчивости. С его точки зрения, это был нехороший симптом.

— Нет, я знаю, что это дерево, — снисходительно сказала она. — Только какое? Там, где я родилась, ахвы не растут.

— Ахвы растут везде, — категорично отозвался разбойник.

— А у нас их вырубили, — схитрила Машка. — Браконьеры.

— Какое святотатство! — ужаснулся Гимар и ткнул пальцем в огромную, разлапистую черную ель, младших сестричек которой Машка уже сподобилась лицезреть, пока топала к таверне от точки выхода.

Так, значит, черные елки здесь священны? В сочетании с глазастым солнышком, некромантами и говорящими птицами это наводило на мысль, что вряд ли ахва считается священной просто так. Значит, что-то в этом деревце есть, какая-то магическая сила... Эх, надо было наломать лапнику!

Перед тем как ступить на аккуратно подстриженную — вероятно, магией, а не газонокосилкой — полянку, Гимар замешкался и обернулся к своей спутнице с непередаваемой тоской во взгляде.

— Тебе точно нужно к Бо? — спросил он. — Или, может, все-таки передумаешь? Может, не нужно? Что-то мне страшно...

Машка уже не была твердо уверена в своем желании видеть предводителя местных разбойников. Ей не нравился лес, не нравились отношения в банде, и кроме того, Машку снедали нехорошие предчувствия. Однако она упрямо помотала головой. Во-первых, всякое дело нужно доводить до логического конца. А во-вторых, ей бы не очень понравилось, если бы Гимар решил, что ей тоже страшно.

Разбойник тяжко вздохнул, провел рукой по воздуху, словно отводя невидимую завесу защитного полога над поляной, и сделал приглашающий жест. Машка выдохнула и решительно шагнула внутрь. Посреди поляны росло забавное дерево, похожее на пальму с совершенно прозрачными листьями или на громадный зонтик из полиэтилена. Под зонтиком стояли заросшие, непрезентабельного вида мужчины и о чем-то негромко переговаривались. Видимо, строили разбойничьи планы.