В плену Времени - Евгения Савицкая

— Маменька, прошу вас не надо так нервничать. Вот выпейте. Все будет хорошо! Вот увидите…

На лице доктора отразилось удивление, но он ничего не сказал, когда мадам Элен послушно взяла из моих рук бокал и до дна выпила успокоительное. Я же в который раз за утро выругала саму себя за свою тупость.

— Думаю, что со старшей вашей дочерью я разобрался, теперь пройдемте, я осмотрю вашу младшую, — проговорил бодрым тоном Михайло Иваныч.

Он по-молодецки встал с низкого дивана, поклонился мне со словами:

— Мое почтение, барышня. Всего хорошего. Я вас навещу через пару недель в Крыму, у меня там дача. И как оказалось, мы с вами соседи. А пока отдыхайте. И помните, что вы не должны силиться вспомнить все о прошлом. Память будет восстанавливаться постепенно.

— Прощайте, — прошептала я, кусая губы, чтобы не засмеяться вслух от того, что мне удалось перехитрить доктора.

Глава 10

После ухода Михайла Иваныча, в гостиную вошла Мила. Ее огромные глаза казались немного напуганными, а на простодушном личике блуждало выражение озабоченности.

— Что случилось, Мила? — лениво спросила я, перебирая пальцами красивые складки на юбке.

Довольная улыбка играла на моем лице. Меня переполняла кровь, бурлящая адреналином. В висках стучало, а из груди вырывалось сердце. Так всегда бывает, когда избежишь опасности. Теперь, когда самое страшное было позади, я расслабилась на диване и мысленно прикидывала, чем бы заняться.

— Мадам Элен приказала собираться в дорогу. Завтра на рассвете выезжаем, — отчиталась служанка, и тут же прибавила. — Барышня, вам все платья собирать или какие прикажете?

— Бери все на свое усмотрение. Так быстро отъезжаем… Даже не верится…, - растеряно протянула я, при мысли о предстоящей поездке в душе все пело и плясало.

На миг я даже забыла о своей основной цели. И теперь была увлечена предстоящим отъездом. Из истории я знала, что дворянство на лето переезжало жить в Крым или в свои деревенские имения, подальше от жарких пыльных городских улиц. В душе вновь зарождалась надежда на то, что наверняка встречу на курорте красавчика, купившего мои часы.

— Чем желаете заняться, барышня? — поинтересовалась горничная, отвлекая меня от размышлений.

— А чем я раньше занималась? — поинтересовалась я, хитро пытаясь выведать о привычках и вкусах настоящей Габриэль.

— Вы изволили вышивать гладью шелковые платочки, гулять в саду или ездить верхом на своей белой кобылке Вете, — четко ответила мне Мила.

Вышивать, я сроду не вышивала, а верхом ездила только пару раз, когда моей подруге Машке приспичило покататься на лошадях. В целом, мне понравилась верховая езда, если так это можно было бы назвать, но в данном случае я опасалась выдать себя, памятуя о том, что аристократки прекрасные наездницы с раннего детства.

— Я в саду прогуляюсь, — выбрала я самое безобидное из всех предложенных занятий.

— Я вас проведу, барышня. Только вот шляпку вам принесу, а то веснушками ваше белое лицо обсыплет, — с готовностью отозвалась горничная. — Обождите меня, я мигом.

Она тут же убежала из комнаты, а я встала с дивана и подошла к окну, с интересом выглядывая в сад. Куда ни глянь, все утопало в блестящей на солнце зелени. Через минуту горничная влетела в комнату со шляпой в руках. Еще несколько секунд, и широкополая шляпка из светлой соломки кокетливо красовалась у меня на голове. Широкие поля отбрасывали густую тень не только на лицо, а и на грудь. Мила ловко повязала шелковые ленты у меня под подбородком и повернула ее немного набок. Затем вручила мне белоснежные кружевные перчатки.

— Все. Теперь можно идти гулять, — промолвила она, отступая на шаг от меня и удовлетворенно оглядывая.

Место, куда привела меня Мила, было очаровательным. Купы ярко зеленых деревьев давали густую резную тень, а в их ветвях на разные лады чирикали птички, радуясь теплу, солнышку и лету. Все аллеи, окаймленные подстриженным парковым кустарником, были усыпаны мелким гравием. Аллеи, как лучи солнца, пересекали весь парк, и сходились в круглой площадке, на которой был расположен небольшой мраморный фонтан. Когда мы медленно шли по залитой солнечным светом дорожке, я с интересом рассматривала все вокруг. Широкая главная аллея была уставлена скамейками, небольшими статуями амуров из белоснежного гипса.

Над водной гладью бассейна высился мраморный постамент, на которой красовалась статуя нагой девушки с драпировкой на плече, прикрывающей все интересные места. Она держала в руках кувшин и из него широким потоком лилась вода к ногам мраморной красавицы. Фонтан обступили вековые деревья, надежно укрывая источник прохлады в узорчатой тени. Мила бережно усадила меня на широкий мраморный бортик, присела передо мной в реверансе и быстро исчезла по своим делам. Обернувшись вполоборота, я с интересом рассматривала мраморную девушку, по стилю исполнения напоминающую античную статую, и наслаждалась мелодичным журчанием воды, стекавшим в неглубокий бассейн, дно которого было выложено темно-синей плиткой. Благодаря синему дну, бассейн казался неимоверно глубоким, а прозрачная вода была глубокого аквамаринового оттенка. Я уже основательно изучила сам фонтан, клумбы вокруг него и окружающие меня деревья и парковые кусты. Даже успела немного заскучать и уже обдумывала вариант верховой езды в дамском седле, по степи и без сопровождения — до того мне было скучно. Хотя эту идею я сразу же отмела, посчитав бредовой. Дома, я ни одной минуты не сидела без дела. Будучи студенткой у меня было масса заданий и дел по учебе — только успевай выполнять. Также досуг с друзьями и одногруппниками. Если выпадал свободный вечер, то его мог скрасить просмотр телевизора, интернет в моем ноутбуке или чтение выкачанных фэнтезийных книг. Но в этой эпохе привычных для меня занятий не было, поэтому пришлось придумывать себе развлечения.

Я уже встала с бортика фонтана для того, чтобы пройтись по саду и осмотреть каждый его уголок, как в этот момент из-за поворота со стороны дома, на главной аллее, ведущей к центру сада, показалась Матильда в розовом прямом платье с рюшами на подоле и в белоснежном кружевном фартуке. Нянька несла в левой руке большой белый зонт. Рядом с матроной шла невысокая худенькая девушка лет семнадцати — восемнадцати, затянутая в узкое шелковое светло-синее платье. Талия незнакомки была настолько хрупкой, что казалось, при хоть одном неосторожном движении она переломится пополам. Воздушное создание пряталось под тенью зонта и опиралось о руку няньки. Эта парочка медленно шла по аллее и о чем-то оживленно переговаривалась.