Дочь от другой. Развод в 50 - Виктория Борисовна Волкова

приговариваю решительно. – Он предал меня. Девочка эта теперь в моем доме, как живое напоминание. Каждый день, каждый час я буду смотреть и думать. Я не вытерплю. Заболею и сдохну. А я жить хочу! – разливаю кофе по маленьким чашечкам костяного фарфора.

Вера привезла из Чехии два таких сервиза. Один нам в подарок. Гордилась ими страшно. А выходит, как разводилась, все опостылело. Ничего из квартиры не забрала. Так же, как и я, устраивала быт, украшала дом. А потом словно надломилась от предательства. Просто развернулась и ушла.

– Оно и понятно, Валь, – делает маленький глоток тетя Зина. – Сейчас время другое. Вы, девчонки, за мужиков не держитесь. Все сами.

– Кто бы говорил, – фыркаю я. – Ты вон на рынке горбатилась. Я помню.

– А что делать было? – вздыхает она и вздрагивает, заслышав трель домофона. – Ляля, кто там? – кричит в комнату внучке. – Мы никого не ждем, – поджимает губы.

– Дядя Рем приехал, – весело объявляет Аглая.

– Рембо, мальчик мой, – всхлипывает старуха. – Ждала я его…

«Мне лучше уйти!» – так и хочется подорваться с места. Не желаю сидеть рядом с предавшим меня мужем. Но сейчас явно не время выяснять отношения. Юрка погиб. И каким бы придурком он не был, а для нас, друзей детства, это настоящая утрата. А для тети Зины – конец света.

– Здрасьте, – Рем входит на кухню. Склоняется над хрупкой фигуркой Герцогини. Прижимает старуху к себе. – Юрка, дебил, – шепчет глухо. – Сам виноват, но от этого не легче.

– И не говори, – отстранившись, Герцогиня утирает слезы. – Давай помянем. Мы с Валечкой уже поели и выпили. Теперь тебя кормить будем, – заявляет она буднично, как когда-то в детстве.

– Ага. Я целый день не жрал, теть Зин, – соглашается великий банкир и инвестор. – Покорми меня, пожалуйста. Тяжелое время выдалось.

Садится с краю, вытягивает в проход длинные ноги. Смотрит на меня ласково, морщит нос, как обычно.

– Привет, масенька.

А я его убить готова.

Тетя Зина накладывает в большую тарелку пюре и котлеты, ставит на стол плошку салата.

– Вчера делала. Как ты любишь, – приговаривает ласково. Наливает Лактомскому стакан виски и неожиданно подается вперед. – Вот что, Рембо. Мальчик мой дорогой, – бьет каждым словом. – Проссышь Валечку, кончишь, как мой Юрка. Сечешь?

– Да, теть Зин, – коротко кивает Рем. Выпивает до дна яркую янтарную жидкость и выдыхает яростно. – Я ее не отпущу. Это понятно? – переводит на меня тяжелый взгляд.

Глава 17

– Я с тобой развожусь, – замечаю вполголоса. – Наш брак обречен.

– Валя, – рыкает на меня муж. Хочет взять за руку, но я поднимаюсь с места. Иду в гостевой санузел и только сейчас понимаю, какую упорола ошибку. За всей нервотрепкой сегодняшнего дня забыла позвонить адвокату.

Гляжу на часы. Вроде еще не поздно. Поспешно набираю сообщение. Звонить сейчас не рискую. Рем может услышать. Слух у него хороший.

Но из кухни доносится мощный бас Лактомского «Выйду ночью в поле с конем», ему подпевает Герцогиня, выводя красивым глубоким голосом любимую песню сына.

Я выдыхаю и звоню Дараганову.

– Да, Вера предупредила. Я ждал вашего звонка, – заявляет он весело. – Давайте завтра встретимся и обсудим стратегию. Составим заявление. От вас мне нужна доверенность на ведение дел.

– Стандартная? На представление интересов в суде? – уточняю я.

– Да, совершенно верно, – подтверждает Дараганов. – И еще, Валентина Сергеевна, какой результат вам нужен? По имуществу определитесь, пожалуйста.

– Ничего. Только развод, – выдыхаю резко. – У нас с Ремом брачный контракт. У меня и у детей трасты. Я ни на что не претендую. Помогите мне стать свободной женщиной, – добавляю шутливо.

– Не вопрос, – смеется в трубку Дараганов. – При таких вводных вас разведут в течение месяца.

– Задержек не будет?

– Если Рем Владимирович упрется и зарядит кого следует, на месяц или два отложат. Дадут время на примирение. Но не больше. Тут же какая история. Если все заранее определено между супругами, то и проблем в суде не возникнет.

– А Вера с Юрой?

– Там много чего было. Завод, криминал… Вам это точно не грозит.

– Спасибо вам. Завтра сделаю доверенность и к вам подъеду, – заверяю поспешно. Прислушиваюсь к голосам, доносящимся из кухни.

А там Рем с Герцогиней все еще выводят а капелла.

«Только мы с конем по полю идем».

«Идите с конем», – огрызаюсь в сердцах и, спрятав телефон в карман брюк, возвращаюсь на кухню.

– Что-то ты долго! – буравит меня мрачным взглядом Рем.

– Не хотела мешать, – роняю мимоходом и поворачиваюсь к хозяйке. – Домой пора, теть Зин.

В глубине души надеюсь, что Лактомский еще останется. Посидит, попьет вискаря, повспоминает былую молодость, позвонит Чебуку, но нет.

Рем поднимается следом.

– Поедем, мать. Завтра трудный день. Юрку домой привезти надо. Я распорядился. Люди уже выехали. Самолетом доставят. А нам за завтра к поминкам подготовиться. Сколько хоть народу будет? Скинь мне список, – обнимает он тетю Зину.

Важно шествует в сортир. А меня, воспользовавшись моментом, хватает за руку Герцогиня.

– Ты все-таки хочешь с ним развестись? Мужик-то хороший. Валь, ну как же так?

– Уже развожусь, теть Зин, – обнимаю хрупкие плечики. – Ничто не вечно. Даже наш брак с Ремом…

– И что намерена делать? – смотрит на меня заплаканными глазами.

– В Москву поеду вместе с Ренатой. За месяц девочку обследуют и лечение назначат. К тому времени нас разведут с Ремом. А дальше не знаю, – всплескиваю руками.

Возвращаться в Агдальск я не планирую. Но вот какой город выбрать, ума не приложу. Только Герцогине знать об этом необязательно.

– Возьми меня с собой, – сжимает мои пальцы Зина. – Не могу я тут одна. Аглая к матери вернется. Антон и так редко заходит. Я тут с ума сойду, Валь… Пожалуйста! Я чем могу, помогу. Ты же знаешь. Не умею сидеть без дела.

– А поехали, – внезапно решаюсь я. Целую морщинистую щеку и, подняв голову, натыкаюсь на недоуменный взгляд Рема.

– Куда это вы собрались?

– В Москву. Я повезу Ренату к врачам по твоей просьбе. Тетя Зина