Янкелевич в стране жуликов - Олег Логинов

В постели Крот проявил себя с лучшей стороны. В период ласк он был нежен и пикантно фриволен, как опытный искуситель, в момент оргазма дик и необуздан, как животное. Они занимались любовью на кровати, на столе, на полу, в кресле и в ванной. Со светом и без. Под музыку и под видео. Потом, когда их страсть истощилась, расслабленно лежали на кровати, не имея ни сил, ни желания шевелиться. Крот, задумчиво глядя в темный потолок, произнес:

- Анжелика, убей, не могу понять. Как такая женщина: красивая, сексуальная, материально и жильем обеспеченная, живет одна?

- А понимаешь, Владлен, когда все есть и ни от кого не зависишь, возникают другие сложности. К мужчине начинаешь предъявлять повышенные требования. А мужики этого ой как не любят. И бегут к тем, с кем поспокойней, кто с них ничего не спрашивает. А одной, конечно, нелегко. Одиночество только временами приятная вещь, а иной раз выть хочется. Я уже собаку решила завести, чтобы живая душа под боком была.

- Не надо собаку, - сказал Крот. - Ненавижу женщин с собаками.

- Почему? - удивилась Анжелика Потаповна.

- Да одна история с этим связана. С тех пор и не люблю.

- Я заинтригована. Теперь не успокоюсь, пока не услышу эту историю. Так что давай рассказывай.

- Она не очень приличная.

- Тем более. Я лопну от любопытства, если не услышу ее немедленно.

- Ну, хорошо. Дело было, значит, так. Вызывает меня как-то Шеф. "Слушай, - говорит, - выручай. Понимаешь, дали одному фраеру на реализацию два вагона водки. А он загасился - ни его, ни водки. Привезли его жену, пятый час ее пытаем на предмет местонахождения мужа, а она молчит, как партизан". "Расписать обещали?" - спрашиваю. "Обещали, - отвечает. - Не помогает". Расписать - значит порезать бритвой лицо. Для женщины это очень страшная угроза. "Все перепробовали, - Шеф говорит, - и на хор ставили, и бутылку во влагалище засовывали, а телка сцепила зубы и не мычит, не телится. Мужика своего не сдает". Я понимаю, что оказался в неприятной ситуации. Ребятишки уже испытали все известные им способы развязывания языков, а истощив фантазию, обратились ко мне за помощью. Не выдумать сейчас, сию секунду нового способа, значит потерять свой авторитет. И тут взгляд мой падает на дога, лежащего у ног Шефа. Меня осеняет. "Ладно, говорю, - берите собаку и пошли. Если это не поможет, то уже не поможет ничего". Заходим в комнату, где эта дамочка лежит на кушетке под простыней, будто приготовленная к операции. Я присаживаюсь рядом, тихо по-хорошему говорю: "Послушай, дорогуша, не упрямься, отдай нам своего муженька. Какой бы он у тебя золотой не был, а не стоит таких мучений. Предыдущие меры воздействия - цветочки по сравнению с тем, что тебя сейчас ждет. Раньше тебя харили парни, а сейчас вот он будет". И киваю на дога. У бабы, как она на собаку глянула, глаза стали по восемь копеек, а я продолжаю: "Ты знаешь что это за зверь? Ни хрена ты не знаешь! У него член может в пять раз увеличиваться, а еще набухает как узел. Засадит и вытащить не сможет. Тогда он тебя еще и покалечит запросто. Ну, будешь колоться?!" Баба упрямо помотала головой. Я дал знак ребятам и они подвели к ней дога. В общем, дог ее поимел, а, когда кончал, женщина потеряла сознание, но так ничего и не рассказала. Я к Шефу поворачиваюсь и говорю: "Тяжелый случай. Если такое не помогло, то остается только эту партизанку голой мороз вытащить и водой облить. Он руками замахал. "Что ты, что ты, - говорит. - Мы же не фашисты какие-нибудь, чтобы женщину водой на морозе. Отвезем ее домой, установим слежку. Может муженек сам на нее выплывет". Но самое интересное произошло через неделю. Эта баба оклемалась, сама к Шефу пришла и говорит: "Я согласна мужа сдать, но при одном условии, если вы мне дога отдадите. Я с ним такой оргазм испытала, как ни с одним мужиком никогда не было". А Шеф на нее накинулся, кричит: "Катись отсюда, сучка! Пристрелил я своего дога. Он после тебя стал на мою жену заглядываться!" С тех пор, я как увижу даму с собачкой, так у меня мысли нехорошие в голову лезут.

Анжелика Потаповна, выслушав историю, вынесла резюме:

- Сволочи вы все, мужики!

Потом повернулась спиной к любовнику и уснула.

Говорят, что любовные утехи - лучшее снотворное. Утомленные сексом, Крот и Анжелика Потаповна безмятежно дрыхли, а вот Кувалда-Шульц в эту ночь спал один и проснулся, что называется, в холодном поту. Его замучили кошмары. Может быть, бог Гипнос специально наслал на него такие сны, чтобы напомнить о нечистой совести, а, может быть, Грин самолично проникал к спящему бригадиру, чтобы выразить ему свой укор. В общем, главным персонажем во всех сновидениях Кувалды был, убиенный им Костя Гринко. Мертвый Грин всю ночь гонялся за своим убийцей. Хватал его за руки и за ноги, пытался его то задушить, то утащить за собой в могилу. Но самое главное, почему-то проявлял особый интерес к его гениталиям. С хищным оскалом на лице Грин таращил свои остекленелые глаза на промежность Кувалды-Шульца, тянулся к его ширинке белыми пальцами с отросшими длинными ногтями, отчего тот, такой большой и крутой в жизни, во сне испытывал неописуемый, парализующий ужас. Бригадиру отчетливо запомнился эпизод, когда в поисках убежища от домогательств мертвого наркодилера он забрался в какой-то затхлый, подернутый тиной пруд, нырнул под воду и, вдруг, увидел прямо перед собой бледное неживое лицо Грина. Тот беззвучно смеялся, открыв рот, хотя находился в воде, а потом начался опускаться вниз, явно намереваясь затянуть убийцу на глубину. Не чая больше никогда увидеть дневного света, Кувалда-Шульц рванулся вверх, преодолевая сопротивление опутывающих ноги водорослей, выскочил на поверхность водной глади, глотнул воздуха и, мощно загребая, как Владимир Сальников, припустил к берегу. Ему удалось добраться до суши. Но когда его ноги коснулись дна, то явственно услышал за своей спиной скрипучий голос покойника: "Я еще доберусь до твоего члена!"

Объятый страхом Кувалда-Шульц проснулся и открыл глаза. Обнаружив себя в собственной спальне, облегченно перевел дух, но снова погружаться в мир грез побоялся. Он поднялся с постели, достал из холодильника бутылку "Абсолюта" и к рассвету уже ополовинил ее. Алкоголь притупил остроту ощущений, оставшихся в памяти от сна, но полного облегчения не принес.

Конечно, если бы у Кувалды-Шульца имелся сонник, он смог узнать, что не все так плохо, как снится. К примеру, увидеть во сне мертвеца - это всего-навсего к перемене погоды, скелет - к браку с врачом, преисподнюю - к пирушке, а быть в могиле - это, вообще, предвещает богатство. Но Кувалда-Шульц, кроме сберегательной, других книжек не признавал, а потому остался в косном неведении и крайне растроенных чувствах.

Наиболее умным из всех знакомых бригадира был некто Анциферов, который сумел перещеголять даже самого главного человека у нас в стране, поскольку являлся одновременно и президентом, и депутатом, чего тот себе позволить не смог. Правда депутатом он был лишь областной Думы, а президентом всего-навсего Фонда поддержки спортсменов-инвалидов, но тем не менее такое совмещение звучных постов выглядело весьма эффектно.

Вообще, когда прижмет, многие обращаются за помощью к президенту. Опять же, кто к какому. Кувалда-Шульц решил обратиться к своему непосредственному, то бишь к Анциферову, поскольку являлся полноправным спортсменом-инвалидом, а Фонд, согласно учредительных документов, создавался именно для помощи таким, как он, а вовсе не для получения налоговых льгот.

Конечно, глядя на Кувалду-Шульца, вряд ли можно было подумать, что он - инвалид. Но у того имелось на этот счет, заверенное всеми необходимыми подписями и печатями, свидетельство. Врачебная комиссия была в курсе спортивной репутации Кувалды-Шульца, как безжалостного костолома, "убийцы на льду", поэтому, от греха подальше, определила ему 3-ю группу инвалидности по совокупности полученных им за хоккейную карьеру сотрясений мозга.

Бдительные глазки камер наблюдения уперлись в подъехавший к небольшому аккуратненькому особнячку старой постройки 500-й мерседес. За тонированным лобовым стеклом не было видно кто приехал, но он явно спешил и звучным сигналом выразил свое нетерпение. Металлические ворота, ведущие во двор, мягко поползли в сторону. "Мерс", взвизгнув шинами, резко стартовал и, влетев во двор, так же резко затормозил. Из его мягкого нутра на землю неловко выполз невысокого роста мужчина. Обойдя вокруг машины и легкими касаниями поглаживая ее, словно живое любимое существо, он вдруг остановился и нахмурился. Взгляд его уперся в белое пятнышко на крыше автомобиля - след птичьей жизнедеятельности. Мужчина грозно огляделся, будто пытаясь отыскать пернатого вредителя, потом извлек носовой платок и брезгливо принялся протирать крышу.

За этим занятием его и застал Кувалда-Шульц, вышедший из особняка и вежливо поздоровавшийся с автовладельцем. Но тот не ответил на приветствие, а, окинув экс-хоккеиста укоризненным взглядом, спросил: