Бастард рода Неллеров. Книга 7 - Серг Усов

мои Юлька с Ангелиной набираются опыта. Учить монастырских поваров не вижу смысла, мало ли, как сложится моя дальнейшая судьба, а этих красоток я планирую держать на своей службе, личной. Заодно, и они станут тренироваться, и я проверю память, не забыл ли чего, правильно ли всё делается. Начать решил с мантов, пельменей и зраз. Надиктовал девчонкам порядок приготовления, те, записывая, от усердия даже вспотели. Не простое это дело — грамота.

Ходики показали без четверти десять неспеша отправился с визитом к графине Глории. Она частая гостья в обители, любит по поводу и без повода получать благословение святого источника. Ездит сюда без мужа, и естественно я заподозрил жену местного правителя в легкомысленной любвеобильности. Навёл справки, выяснил, нет, всё честно, ездит молиться, никаких любовников.

Однако, это её первый приезд сюда и предстоит первая наша встреча с ней после смерти её младшего сына, придурка, предателя и сволочи Виталия. Ну, это для меня он такой, для Карла, для моих родных, а для графини Готлинской любимое чадо. Невезучее, обойдённое Создателем при награждении магией, а потому ещё более ценимого, чем остальные дети.

О чём и как врать, понятно, давно знаю и готов к этому. Вот только, материнское сердце — это материнское сердце, он способно учуять то, чего сознание не в силах понять. Кто-то может и считает — ерунда, но только не я. Когда на мою Лесю, гулявшую с нашей внучкой, налетел дурной бешеный электросамокатчик, дежурившая при мне в палате Даша это остро почувствовала. Сам был свидетелем.

В общем, во многом из-за таких опасений, я и не пригласил Глорию к себе. Прогнать её быстро бы не получилось, а из гостиничного номера я могу в любой нужный момент, когда разговор примет опасный поворот, улизнуть.

Мои подозрения полностью оправдались, графиня Неллерская была твёрдо убеждена, что с её младшеньким случилось что-то нехорошее. Впрочем, я оказался на высоте и своё участие в гибели виконта Виталия ничем не выдал. Проявил настоящие чудеса притворства, изображая сильную тревогу вместе с ней и обещая помолиться за её сына. И помолюсь, чего. За упокой его души. Каким бы мерзавцем человек не являлся при жизни, и короткого мига раскаяния достаточно, чтобы примирить его с Создателем. Так учит наша матерь-церковь. Правда, раскаяние должно быть искренним, на что, по моему глубокому убеждению, козёл не был способен.

Сослался на множество дел, в чём нисколько не соврал, пообещал похлопотать и перед руководством ордена, чтобы к поиску младшего виконта Готлинского подключились не только светские власти, а и церковники, после чего удалился.

Лишь оказавшись на крыльце гостиницы, где меня дожидались сопровождающие в лице Сергия и Эрика, смог глубоко выдохнуть. Беседа меня сильно утомила, будто марафон пробежал. Испытываю ли я угрызения совести за враньё, за то, что лишил мать сына? Нет, нисколько. А если заглянуть в душу себе поглубже? И так нисколько. Вот и замечательно. Не люблю чувствовать дискомфорт.

В лазарете, где ведутся изыскания рецептур алхимических препаратов очищающих сок овощей от ненужных примесей, застаю с братом Симоном неодарённую миледи Сильвию, молодую выпускницу лекарского факультета университета, который закончила в прошлом году, из бедной многодетной семьи, сутулую как знак вопроса и скучную как залежалый лимон. У девушки и у её семьи нет денег, чтобы купить практику, а в армии она служить не желает. Вот и решила подзаработать у меня. Брату Симону она чем-то приглянулась, наверное, дипломом с отличием, но принять её на работу, не показав мне и не получив моего согласия, не решился.

— Первым делом, миледи, тебе придётся забыть всё то, чему вас учили. — сказал я.

— Милорд Симон мне уже рассказал и о промывке ран перегнанным вином, и о кипячении тканевых полос и о многом другом…

— Брат Симон, — поправляю её. — Когда на нас сутаны, мы в лоне Создателя. Это я сейчас, как видишь, одет в светскую одежду.

— Да, я поняла, милорд. — равнодушно ответила она. — Но ваши новшества ведь не отменяют всего того, что придумали наши мудрые предки.

— Как раз отменяет. Не всё, но очень многое. Впрочем, я согласен взять тебя на службу, если ты готова выполнять полностью все требования брата Симона, какими бы странными и неправильными они не казались. Какую плату за свою работу желаешь получать?

Вот тут она смутилась. Я бы тоже на её месте стушевался. Запросишь мало — будет обидно, а много — вдруг откажут в месте? Я пока тоже смутно представляю, какая зарплата для неё считалась бы достойной. Дара у неё нет, но она с дипломом и дворянка. Другие помощники моего главного лекаря-целителя — простолюдины без образования, а то и вовсе рабы.

— Десять. — наконец решилась она, чуть выпрямившись и превратившись из знака вопроса в скобку. — Десять драхм в месяц.

— Жильё и питание мы ведь тоже предоставляем. — напоминаю.

— Тогда… тогда восемь. И два дополнительных выходных в месяц, чтобы можно было ездить в Готлин.

Угу. Надеешься там жениха себе подыскать? Зря. Видал я дворян, которые там ошиваются. Или не наследные баронеты, или милорды под стать тебе, такие же голодранцы. Только ты-то, Сильвия, девица умная, образованная, не чурающаяся работы, а те бездельники. Впрочем, наверное я не совсем прав. Среди офицеров графа вполне можно найти себе партию.

— Брат Симон? — спрашиваю мнение целителя, по его лицу вижу ответ и соглашаюсь. — Хорошо. Восемь, проживание, питание и два дополнительных выходных в месяц помимо шестого дня недели.

— Если позволите, пятого, ваше преподобие. — говорит Симон. — Шестого — мой выходной.

— Это вы тут сами решайте. — отмахиваюсь и выхожу на улицу, где рядом с сопровождающими вижу Эрика и лейтенанта сыска. — Что-то случилось?

Собирался зайти в ткацкую мастерскую, посмотреть, как там на двух станках экспериментируют с моей идеей разделить верхнюю с нижней перекладиной и сделать возможность регулировки расстояния между ними. Жаль тут интернета нет. Магия конечно великая сила, но и технический прогресс может быть полезен, а моих куцых знаний родного мира явно не хватает. Вроде и на память никогда не жаловался, но многое вспоминается с большим трудом. Эксперимент — наше всё. С первого раза что-то не получится, сделаю со второго или сотого.

Ещё на мне сегодня вечерняя проповедь. Паломников у нас в эти дни очень много. В церкви не вместится даже треть, но остальные с радостью готовы прислушиваться к словам слуг Создателя