Играя с судьбой (СИ) - Капитан Немо

Оказалось, что обойти этот запрет возможно лишь обратившись к извечным врагам — торговцам и контрабандистам Раст-эх-Хейм, которые плевать хотели на законы Лиги. Впрочем, с некоторых пор, я сама готова была нарушить их все до единого, лишь бы это помогло мне достичь цели.

Я обязана добраться до дома, узнать, что стало с моими родными! Я должна разыскать их и быть рядом. Ради этого можно забыть о плохом самочувствии, о том, что при каждом неловком движении немилосердно ноет бок, кружится голова, о том, что без медикаментозной поддержки мне даже стоять на ногах неимоверно тяжело.

Я так долго искала возможность вернуться, я столько потратила на это сил, и не прощу себе, если упущу единственный корабль, который идет в нужный мне порт.

На глаза навернулись слезы. Прищурившись, я посмотрела на солнце: огромное, налившееся алым соком оно падало в океан, и морская гладь от его прикосновений тоже становилась оранжево-алой.

Была мечта, что когда выйду в отставку, то осяду на этой планете. Ждала дня, когда не нужно будет никуда улетать от родных, не нужно будет прощаться, что бы встретиться на несколько месяцев короткого отпуска. Наивная, я не знала тогда, что не всем мечтам суждено сбыться. Четыре года назад понимание захлестнуло меня с головой, и из двух любимых планет я выбрала Рэну.

Тогда я не думала, каким длинным и сложным будет путь, сколько преград придется преодолеть. В самом начале пути я даже не предполагала, что два с лишним года я потрачу, только чтобы найти ниточку, которая приведет к контрабандистам. Несколько месяцев моталась по мирам, где их видели, расспрашивала местных, прежде чем смогла нащупать канал доставки контрабандных товаров.

Помнится, как смотрел на меня схваченный за руку торговец, когда я попросила отвезти меня на Рэну: страх за собственное дело на его лице довольно быстро сменился сомнением, словно он раздумывал, стоит ли связываться с сумасшедшей. Однако колебания не помешали ему заломить немыслимую цену только за то, чтобы доставить меня на Раст-эн-Хейм. А у меня не хватило храбрости торговаться, и я продала дом, чтобы расплатиться с ним. За время пребывания в Торговом Союзе потихонечку я распродала и все свои драгоценности…

За спиной прозвучал шум шагов: можно не оборачиваться, и так ясно, что это Арвид. Рыжик ходит иначе — легко, почти бесшумно. Его походка чем-то напоминала поступь легконогого хищника

— Ну что, мадам, вы готовы?

— Конечно, готова.

У Арвида полно недостатков и раздражающих привычек, но для меня это перестало быть значимым. Он — единственный человек, который решил помочь и не отступился от собственного слова, хотя у него и была такая возможность. А вот это действительно значимо, и за это можно простить и фамильярный тон, и подтрунивания, и сомнение в здравости моего рассудка.

Не дожидаясь, пока я выкарабкаюсь из шезлонга, Арвид нагнулся и, аккуратно приподняв, поставил меня на нагревшийся за день песок.

Подняв с земли и отряхнув от песка упавшую шаль, торговец набросил ее мне на плечи, заставив вспомнить какой заботой в прошлом окружал меня Доэл.

Вздохнув, я посмотрела на Арвида, пытаясь понять, что побудило торговца к подобной, несвойственной ему заботливости. Наказ медиков? Неужели, проболтались?

Впрочем, даже если Эль-Эмрана знает, мне не стоит признаваться в собственной слабости. До сих пор страх стискивает горло, стоит в голове мелькнуть мысли, что торговец улетит без меня. Поэтому я и стараюсь забыть, что при каждом резком движении немилосердно начинает ныть бок и кружиться голова. Я пересиливаю себя и стискиваю зубы, вспоминая, что если хочу еще хотя бы раз посмотреть в лицо Доэла, то мне придется собрать волю, силы, сколько их еще осталось, и продержаться еще немного: только бы добраться до корабля, дождаться прыжка, а потом поворачивать станет поздно.

Арвид, пристально посмотрев на меня, покачал головой, скривил губы и подхватил на руки.

— Голову оторвать вашему Шефу, — процедил торговец сквозь зубы. — Да и медикам заодно.

Возражать я не стала: если Арвиду так хочется помочь и некуда девать силу — пусть носит на руках. Да и против его замечания ничего не имела: временами оторвать голову Элейджу я желала сама. Но в этот раз не Элейдж виноват, что я не могу остановиться.

Торговец донес меня до флаера и аккуратно усадил в кресло, позвал Рокше, и уселся рядом со мною сам.

Переведя взгляд на спешившего к нам мальчишку, я улыбнулась: невысокий, худощавый он казался подростком, и мне поначалу было трудно поверить в то, что ему уже восемнадцать. Мой сын в этом возрасте был выше, крепче и выглядел старше.

Тайком я любовалась Рокше: его тонкими, правильными чертами лица, и пушком, пробивающимся над верхней губой, контрастом светло-серого ледяного цвета глаз с теплотой взгляда. Мне нравилась его открытая, от сердца, улыбка. Еще бы почаще он улыбался.

Трудно было всерьез воспринимать этого юношу напарником торговца. Если бы не смелость и решительность, я назвала бы Рокше ребенком. И все же, несмотря на крайнюю юность, чудилось в нем что-то странное: то ли временами чересчур взрослый взгляд, то ли какая-то особая, хищная стать юного, но уже полного сил самца: молоденькие медички в госпитале не могли скрыть, что у них к этому юноше есть особенный интерес. Да только сам Рокше этого интереса словно и не замечал. Слишком юн был? Слишком наивен?

И вот что ему за нужда болтаться в пространстве с восемнадцати лет?

Сердце предательски сжалось. Моему сыну, Дону, было восемнадцать, когда мы в последний раз виделись. Мальчик мой, как он? Жив ли? Лишь бы был жив!

Стиснув пальцы, когда земля стремительно ухнула вниз, я зажмурилась, стараясь дышать медленно и ровно, чтобы справиться с неожиданно сильным головокружением.

В голове билась мысль, что если торговец поймет, насколько мне плохо, то никуда я сегодня с Ирдала не улечу, и навсегда упущу возможность вернуться домой.

От госпиталя до стартовой площадки было всего десять минут лёту, в прошлой жизни я выучила этот путь наизусть. Я уговаривала себя продержаться десяток минут, ну может чуть больше. Потом последует передышка, а еще через час мы точно покинем планету.

Когда флаер коснулся посадочной полосы, закат уже догорал — лишь холмы на западе едва выделялись на фоне чуть более светлого неба. Пилот ненадолго включил прожектор, осветив пустынную стартовую площадку, на которой одинокой глыбой торчал наш корабль.

Вот так. Тишина, пустота, никто нас не провожал в дорогу. Стоило подойти к кораблю, как флаер погасил огни, стремительно сорвался с места и исчез в ночном небе.

Поежившись, я поправила спустившуюся с одного плеча шаль.

— Тихо-то как, — заметил Рокше.

Я согласилась. Тихо, пахнет перегретым бетоном, запахи смазок и топлива давно развеялись, и трава проросла сквозь стыки бетонных плит. Ощущение полной заброшенности, иллюзия запустения. Кажется, что отсюда никогда больше не будут стартовать корабли.

Впрочем, так оно и должно выглядеть. Стратегическую разведку расформировали четыре года назад, сразу после событий на Рэне. Но у безопасников Ирдала есть свой интерес принимать помощь и помалкивать о функционирующих базах разведки. Местное правительство Стратегов поддерживало всегда. Помогает и сейчас. Но, разумеется, втайне.

Только у самого корабля в воздухе чувствовался слабый запах топлива и смазки, подтверждая, что заброшенность — фикция. Космодром использовался в исключительных случаях, но это не означало, что он пришел в негодность.

Арвид первым вошел в корабль. Застыв у входа, обернулся ко мне и, принюхавшись, недовольно скривился, прежде чем подать руку и помочь подняться на борт. Я последовала его примеру, пытаясь понять, чем вызвано его недовольство: пахло обычными химикатами, применяемыми при санобработке. Но по мне лучше этот резкий кисловатый запашок, чем вызывающее спазмы застойное зловоние протухшей крови.

— Что тебе не нравится? — Спросила я.

Арвид качнул головой, отступил вглубь корабля, освобождая проход.

Отчасти я его понимала. Неприятно, когда чужие копаются в личных вещах, но тот ли это случай?

— Как думаешь, твои товарищи много оставили мне на корабле подарков? — Громыхнул голос Арвида из рубки.

— Не знаю, — отозвалась я, пробираясь к нему, придерживаясь стены коридора. Мало того что мучила слабость, мне, в отличии от торговца, давно изучившего корабль, освещения катастрофически не хватало. — Скажу, что это не практикуется. Но ведь ты не поверишь.

Световые панели на стенах дружно мигнули и залили коридор молочно-белым свечением, заставив зажмурить глаза.

— Почему же? Одно ваше слово, и я поверю во что угодно, мадам….

Голос прозвучал серьезно, но не нужно быть пифией, чтоб угадать, что торговец скалится. Иногда кажется, Арвид не умеет жить без насмешек.