Опасный поцелуй - Джефф Эббот

– Мы собрали кое-какие вещественные доказательства, но результатов вскрытия у нас пока нет. Я бы тоже хотела поговорить с вами лично и вашими близкими как можно скорее.

– Встреча с Люсиндой? Неужели это так необходимо? Сейчас она совершенно убита горем. К тому же мы уже дали показания Дэлфорду Спаерсу.

– Да, мэм, я понимаю, что для вас всех это тяжелое испытание, тем не менее мне, как и судье Мозли, действительно необходимо поговорить с ней.

– Вероятно, сначала все-таки встретимся мы с вам и обсудим, как вести себя с прессой.

Клаудия наблюдала за Дэвидом, который с бесстрастным лицом осматривал ее пустое жилище.

– Для таких случаев у нас наработана определенная линия поведения, мэм.

– Разумеется, я верю, что вы об этом уже подумали, – заявила Фейс, – но здесь гораздо более ответственное дело, чем утонувший пьяный турист. Кроме того, насколько мне известно, произошла серьезная утечка информации. – Фейс помолчала. – Давайте встретимся, скажем, через час у вас в офисе, договорились?

– Хорошо. – Пусть их встреча будет проходить под знаком обсуждения отношения к прессе, зато у Клаудии появится возможность откровенно побеседовать с женой погибшего.

– Тогда увидимся через час. – Фейс Хаббл повесила трубку.

Клаудия задумалась. Дэвид стоял перед большим окном и смотрел на автомобильную стоянку, расположенную прямо перед домом.

– Тебе бы квартиру с видом на залив, Клаудия.

– Я вижу этот залив каждый день, – огрызнулась она. Ей не хотелось говорить о том, что на свою зарплату одинокой женщины она не может позволить себе другое жилье. – Спасибо, что зашел, но у меня дела.

– Кстати, о делах… На эти выходные у Поппи день рождения, и я надеялся, что ты сможешь пойти на вечеринку вместе со мной. – Патрику Пауэру, деду Дэвида, было уже под девяносто. Он жил в доме для престарелых, но оставался патриархом старого ирландского клана, когда-то обосновавшегося на побережье. – Если ты не придешь, Поппи будет спрашивать о тебе и волноваться.

– О, Дэвид, это плохая идея.

– И все-таки… – Он виновато улыбнулся, – Поппи ничего не знает о нашем разводе, Кло. Он не верит в раз. воды вообще, не станем же мы его расстраивать. У него слабое сердце, ты ведь сама знаешь.

Клаудия была уверена, что гранитное сердце старика выдержит и не такое.

– А ты расскажи ему, Дэвид. Я не собираюсь участвовать в этом спектакле.

– Большое спасибо за совет. Господи, Клаудия. Всего один разок. Ты же знаешь, как Поппи любит тебя.

– Да, любит и никогда не упускает возможности шлепнуть меня по заднице.

– Если хочешь обидеть меня, давай, не стесняйся. Но мою семью не трогай.

– Да не собираюсь я никого обижать! Я просто хочу жить собственной жизнью! – Клаудия не заметила, как перешла на крик, хотя и обещала себе ни в коем случае не срываться.

– И именно о такой жизни ты мечтала? – Дэвид сделал широкий жест и обвел взглядом ее унылую комнатушку. За прошедший со дня развода месяц она так и не распаковала свои пожитки. Несколько фотографий семьи Салазар на пыльном журнальном столике, гора немытой посуды в раковине, в нише развернутый матрац со скомканными простынями. Она оставила Дэвиду почти всю мебель, чтобы избежать дрязги недоразумений. – Что-то непохоже, чтобы ты получала большое удовольствие от такого одиночества. – Я занята на своей работе, – сказала она. – А ты нет? – Этот вопрос прозвучал не из любопытства, а лишь потому, чтобы поменять тему.

– Ну почему же. Сейчас я занимаюсь делом о пропаже человека. Наверняка ты слышала о девушке из Луизианы, исчезнувшей некоторое время назад. Похоже, она нашла свой конец здесь, у нас.

– Марси Бэлью? Ты ее имеешь в виду?

– Да.

– Я мельком встречалась с ее матерью, когда та заходила к нам в участок, – откликнулась Клаудия. – Это так ужасно, когда не знаешь, что случилось с твоим ребенком.

Дэвид, как истинный мастер картинных фраз и жестов, в полной мере воспользовался представившейся ему возможностью.

– Да, согласен. Трудно, если не понимаешь, что же происходит не так. Теперь я точно знаю, что чувствовала эта женщина.

Глава 12

Через шесть мест от яхты «Настоящий позор», на которой было обнаружено тело Пита Хаббла, стояла пятидесятитрехметровая рабочая лошадка – лодка «Хаттерас» для спортивной рыбной ловли с красноречивым названием «Даже не проси».

Это судно вывозило серьезных рыболовов в более глубокую часть залива, где марлины и акулы – если, конечно, повезет – за непомерную почасовую оплату обеспечивали им столь желанное возбуждение. «Даже не проси» принадлежала одному чудаковатому приятелю Уита по прозвищу Гуч. Гуч не отличался особой общительностью, хотя и был неизменно вежлив и тактичен с другими проводниками рыбаков, моряками и своими клиентами. Им восторгались те, кому он одалживал небольшие суммы, когда в конце Месяца требовалась финансовая поддержка.

Большинство жителей Порт-Лео были бы счастливы предоставить Гучу возможность жить в уединении, потому что он был огромным и уродливым, а в его глазах горел недобрый, своенравный огонь, что, собственно, Как-то и объясняло название его лодки. Один только Уит находил Гуча щедрым, преданным другом, хотя и признавал, что тот немного не от мира сего.

На целых двадцать минут Уит втянулся в тягучий разговор с менеджером пристани, который так и не смог сообщить ему какие-либо подробности относительно Пита и Велвет. Этот менеджер, от которого слегка несло прокисшей детской смесью, а на плече были какие-то подозрительные пятна – очевидно не замеченные им следы младенческой отрыжки, – объяснил, что «Настоящий позор» пришвартовался в Золотом Заливе всего пять недель назад. Счета за стоянку, как объяснил мужчина, были оплачены чеком, присланным компанией «ТДД холдинге» из Хьюстона. Распоряжение об оплате вручил пожилой человек в инвалидной коляске, которого звали Энсон Тодд и который, видимо, работал на «ТДД». С тех пор как яхта заняла место на стоянке, менеджер больше не видел этого мистера. Что же касается Пита и Велвет, то они мало общались с другими обитателями пристани и не доставляли никаких беспокойств. Уит вышел из офиса, заметил Гуча, который возился на своей лодке, и. направился к нему по Т-образному пирсу.

– Честному человеку сейчас уже положено быть за работой, – здороваясь с приятелем, сказал Уит и поднялся на борт.

– Я решил посвятить этот день размышлениям и самосовершенствованию. – Гуч ухмыльнулся, показав слегка неровные зубы. – Сегодня у меня день отдыха. Интуитивно я чувствовал, что ты вот-вот появишься здесь, и, как вижу, не ошибся. Что, по-прежнему придерживаешь члены этим копам, чтобы они могли мочиться по прямой?

Сказать, что Гуч просто некрасив, было бы слишком мягко. Для крупного тела его лицо казалось слишком выгнутым, и на нем странным образом уживались слишком выдающийся шишковатый нос и маленькие, с мутной поволокой карие глаза. Его выгоревшие на солнце волосы были подстрижены коротко, на армейский манер.

Телосложение Гуча поражало своей мощью – руки и ноги великана как будто были вырезаны из камня, и эти физические данные заставляли дородных завсегдатаев местных баров держать свои соображения по поводу его своеобразной физиономии при себе.

– Кофе, ваша честь? – спросил Гуч.

– Да, пожалуйста, с молоком и сахаром.

Гуч молча указал на камбуз.

– Да ты просто воплощение экономии в обслуживании, Гуч. – Уит приготовил себе чашку кофе и вернулся на палубу, где Гуч с жадностью уминал овсяные хлопья из невероятных размеров миски.

– Хочешь? – спросил он, не замечая, что по его подбородку потекло молоко.

– Нет, спасибо.

– Вставил уже своей новой мачехе?

– Мой отец и Ирина счастливы. Спасибо, что спросил.

– Зато ты очень несчастный, – с нарочитой жалостью произнес Гуч.

– Тебе здесь, – сказал Уит, касаясь рукой перегородки, – нужно освободить место. Для наград за достижения на ниве дипломатии. Когда вчера вечером меня вызвал патруль, я не видел тебя на пристани.

– А я, наоборот, определенно лишен всяких комплексов сов. Среди восходящих звезд я выглядел бы естественно и степенно. Но все равно в порно сниматься бы не стал.

– Это почему?

– Каждый раз, когда смотришь такое кино, помни: все эти женщины были когда-то чьими-то маленькими дочками. Думаешь, хоть одна из них в детском саду мечтала: «О, Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы я выросла достаточно умной и талантливой и стала порнозвездой»? Ни одна, точно. А в этих фильмах сплошь какие-то куклы Барби, которых как-то раз нагнули.

Уит отхлебнул кофе.

– Пит Хаббл тоже когда-то был ребенком, Гуч.

– Значит, у него был какой-то глубоко скрываемый ото всех комплекс и он постоянно доказывал, что является так называемым настоящим мужчиной. Или, может быть, мечтал достать свою мамочку. Меня даже не удивит, если он просто хотел отрешиться от себя и забыть какую-то грязную историю. Так, по крайней мере, говорится в учебнике по психиатрии, лекция 101. – Гуч снова пожал плечами. – Мне его жаль точно так же, как и тех женщин.