Гаст - Эдвард Ли

нам не придётся тратить ни копейки на раскопки, нам едва ли придётся срубить хоть одно дерево.

- Единственное, что я знаю о Максоне, сэр, это старый арсенал и бочкоделательные мастерские.

Гаст снова повернулся, впечатлённый.

- Вы учёный человек, мистер Полтрок. Это совершенно верно.

- Но я также знаю, что печь там была навсегда закрыта. Они не делали стволы в Максоне с 1814 года. Теперь все они поступают с заводов в Южной Каролине и Вирджинии.

Желтушные глаза выглядели размытыми.

- И снова вы правы. Но это не в моих интересах, и не в интересах моих доверенных лиц.

"Снова доверенные лица, - подумал Полтрок. - У Гаста просто не всё в порядке с головой, и всё тут. Это просто безумие - прокладывать пятьсот миль путей до мёртвого города".

- Оставьте это нам, - сказал Гаст, - а мы оставим строительство железной дороги вам.

Полтрок отклонил своё следующее возражение, когда краем глаза уловил ещё одно движение. В комнату только что вошла красивая женщина в белом.

- Мистер Полтрок. Позвольте мне представить вам мою жену Пенелопу.

Полтрок тут же встал.

Зрелище захватило его взгляд. Сначала он увидел сияющее лицо, окружённое взъерошенными волосами цвета солнечного света. Изящная белая рука аккуратно держала веер с вышитыми розами.

- Миссис Гаст, - почти запинаясь, пробормотал Полтрок. - Для меня большая честь познакомиться с вами.

- Точно так же, мистер Полтрок.

Она протянула руку, которая показалась горячей, когда Полтрок взял её. Эрекция, которая не имела смысла, внезапно заболела в его брюках. Казалось, от неё исходил аромат цветов: Полтрок знал, что не смеет смотреть на неё, но один украдкой брошенный взгляд открыл ему всё остальное: фигура идеальных контуров, втиснутая в плиссированное турнюровое платье, белое, как облака. По правилам того времени было грубо смотреть прямо на жену другого мужчины, особенно богатого мужчины, и Полтрок обнаружил, что его взгляд почти не может не упасть на кружевной вырез и значительное декольте, выставленное напоказ.

- Мы с вашим прекрасным мужем только что обсуждали...

- Бизнес, - резко сказал Гаст.

- О, я знаю, - с её губ сорвался ритмичный акцент. - Ваша важная железная дорога, которая поможет объединить наши южные штаты в самую могущественную страну в мире.

- Можешь быть уверена, моя дорогая, - сказал Гаст. - Моя железная дорога будет важнее для Юга, чем депо в Чаттануге.

Но взгляд в тонированных глазах Гаста говорил, что он не оценил прерывания.

Пенелопа Гаст несколько раз провела веером, от чего пара прядей золотистых волос взметнулась вверх.

- Мистер Полтрок присоединится к нам на обед?

- Конечно, присоединится, - ответил Гаст, прежде чем Полтрок успел это сделать. - Но у нас ещё есть дела, которые нужно обсудить, так что...

- Конечно, дорогой, - сказала женщина. - Хорошего вам дня, мистер Полтрок.

Полтрок сглотнул и кивнул.

- И вам тоже, мэм.

Потрясающая красота женщины сразила Полтрока. Он надеялся, что уже хорошо поправился, когда снова сел и сказал:

- У вас жена большой культуры и красоты, мистер Гаст. Вы, должно быть, очень гордитесь ею.

- Я, конечно, горжусь, мистер Полтрок...

Полтрок не думал, что его эрекция была заметна.

"Боже мой, надеюсь, что нет".

Он снова на мгновение закрыл глаза...

Сразу же его ноздри раздулись, а живот сжался: вонь затхлой мочи казалась густой, как туман. А затем раздались слова:

- Она - шлюха чистейшей воды. От неё воняет мочой, она пахнет слабостью и чревоугодием. Она трахалась за моей спиной с десятками мужчин, иногда даже с неграми-рабами. Однажды, и вы можете запомнить мои слова, я увижу, как её изнасилуют до смерти, а затем я лично разрублю пополам её отвратительную пизду топором.

Глаза Полтрока резко распахнулись от дьявольских разговоров, но когда он оглядел логово...

Гаста там не было. Полтрок был один.

Он вздрогнул на месте. Сначала эти мерзкие образы, а теперь эти злые разговоры. "Безумие, - подумал он. - Это сумасшедший дом... Что со мной происходит?"

Он заметил, что в руке всё ещё держал чек.

Прекрасные кожаные туфли Гаста со стуком вернулись в комнату по деревянному полу.

- Моя жена очень занята, как вы, я уверен, заметили. Извините, что прерываю нашу важную беседу.

Полтрок попытался стряхнуть паутину с головы.

- Извините, мистер Гаст, но я, должно быть, гораздо больше устал от поездки, чем думал. Я чувствую себя таким рассеянным. Я даже не видел, как вы вышли из комнаты.

- Ваше долгое путешествие из Роли, да - конечно, - заметил Гаст. - Я проводил жену на кухню; она настояла на том, чтобы показать мне печёный хворост, который она испекла. О, я знаю, что на самом деле она его не испекла - она ужасна на кухне - но я позволил ей поверить, что, по-моему, она это сделала. Она вполне стоит того, чтобы ей потворствовали.

"Его даже не было в комнате, когда я услышал голос..."

Полтрок вспотел. Он пытался привести в порядок свои мысли. Где-то лаяла собака.

- Работайте на меня, мистер Полтрок. Вы окажете себе и этой нашей великой стране славную услугу.

"Работа, железная дорога, - наконец вспомнил Полтрок. - Сто миль пути в год, отсюда до Максона..."

Он посмотрел на внушительный чек, всё ещё лежавший у него в руке.

- Мистер Гаст, пятьдесят долларов в месяц - это действительно солидная зарплата, особенно с учётом того, что экономика так истощена северными налогами, но это просто...

- Извините, что не выразился ясно с самого начала, - прервал его Гаст, подняв палец. - Не пятьдесят долларов в месяц, мистер Полтрок. Пятьдесят долларов в неделю.

Полтрок уставился на мужчину и его ошеломляющее предложение, и когда слова сорвались с его губ, чтобы принять работу, Полтрок мог поклясться, что он почувствовал запах мочи.

ГЛАВА 4

Колльер не мог вспомнить, что произошло во сне, но он помнил, как пахло:

Мочой.

Он проснулся от дремоты раздражённым и с пересохшим ртом. Да, именно запах мочи пропитал его сон, и когда он наклонился, ему показалось, что он вспомнил другие детали, не образы, а звуки.

Ровный и почти музыкальный звук металла, ударяющегося о металл. Он подумал о металлических прутьях, которые лязгают друг о друга, или о молотках, ударяющих по стали. И что-то ещё...

Свист?

Да. Как свисток в депо.

Он вообще редко видел сны, но когда они снились, то обычно