Беспредел в школе Прескотт - Кейтлин Морган Стунич

Мама.

Потому что из всех людей, она была той, кто принесла меня в этот мир, а потом позволила ему поиметь меня. Подталкивала к этому. Даже сама так делала.

— Самое грустное во всем этом то, — сказала я Вику, изучая список, который сделала несколько месяцев назад. — Что эти имена внесены сюда, не потому что я хотела ненавидеть этих людей. Они здесь, потому я любила их или образ того, кем они должны были быть, — мой большой палец прошелся по номеру три, когда подумала про Корали в ее комнате вниз по коридору. — Ее работа в обществе заключается в том, чтобы быть спасательной сеткой. Она должна была защитить меня, направить меня в место получше. Она притворилась моим другом, Вик, — я вздохнула и переместила большой палец на номер пять. Директор Ванн был…интересным. Он не безвинный, и он получил по заслугам, позвав мальчиков за мной. Он вызвал скорую помощь мисс Китинг. Может ли кто-то искупиться вне зависимости от того, как сильно облажался?

Не для таких, как Эрик Кушнер. Или Тинг. Но, полагаю, поэтому они и мертвы, а Скотт Ванн нет. Принуждение несовершеннолетних подростков к съемкам порнофильмов в прямом эфире — это довольно плохо, но он никого не насиловал, насколько нам известно.

Я развернула конверт. Мои клятвы были написаны на нем шариковой ручкой. Немного чернил размазалось, но это не имело значения, потому что я все равно могла прочитать их. Черт, я все еще знала, что хотела сказать, не читая этого вообще. Но мне становилось лучше, когда притворялась, что читаю слова с листочка.

— Здесь слишком темно, чтобы ты смогла прочитать хоть что-то, — возразил Виктор, поднимая свою голову, чтобы взглянуть на клочок бумаги.

Я разгладила сложенный край, чтобы ему было лучше видно страницу. Лунный свет рассыпался по ней серебристыми полосами. Я вполне могла это прочитать.

— Мне даже не нужно это читать, чтобы сказать, — в любом случае я дала понять, мои руки тряслись. Быть уязвимой это не по мне. Уязвимость никогда не была мне во благо. Я позволила себе быть уязвимой с Пенелопой, и она умерла. Я позволила себе быть уязвимой с Аароном, и он бросил меня. Большой выдох. — Можешь снова повторить свои? — попросила я, и Вик рассмеялся.

Он потерся лицом о мое колено, и издал маленький выдох облегчения.

Он повторит. Знаю, что повторит.

— Конечно, но ты наденешь платье.

Он поднялся, нависая надо мной таким образом, который я бы описала защищающим. Вик, несмотря на свое поведение мудака, хотел заботиться обо мне. Это я знала точно.

— Придурок, оно покрыто грязью с кладбища и спермой, — проворчала я, но на самом деле все было не так уж плохо. На самом деле ему просто необходима химчистка. Заплатив за него шесть тысяч долларов, будьте уверены, что я почищу его и надену снова.

— Надевай, Бернадетт, — приказал он мягко, обходя мен и направляясь к балкону.

Он вышел наружу, еще больше омывая свое тело в серебристом свете луны, подчеркивающем все татуировки и усиливающем размер мышц.

Я поднялась и сняла черную кружевную ночную рубашку, надевая платье вместо нее. Трусики меня не волновали. Виктор просто сорвет их и выбросит. Босые ноги парили над мраморной плиткой на полу, когда я шла к своему мужу, чтобы встать рядом.

— Понимаю, почему ты скрыл свои от Офелии, — сказала я, и он нахмурился, обращая внимание к морю. Несколько елей Ситка и береговых сосен усеивали край участка, но это не стоило крови невинных. — Эта женщина — гребаная акула, Вик. Правда, она пугает меня до чертиков. Что мы будем с ней делать?

Он лишь покачал головой, пропуская свои татуированные пальца через волосы. Я немного приблизилась, чтобы, вдыхая, могла чувствовать этот мужественный мускусный запах, а не только соль, песок и море.

— Этой ночью больше никаких дел, — проговорил, смотря на меня и резко выдыхая. Виктор управлял своим гневом, как и всегда, как он сделал сегодня на переднем дворе, когда я бросила ему вызов, а он прижал меня к дереву. Он — мастер в контроле своего темперамента. Осмелюсь сказать, даже лучше, чем Оскар. — В этом проблема Хавок. Всегда есть кого похоронить, есть кто-то, кто хочет похоронить тебя, и куда более продуктивный способ провести время, — он снова рассмеялся, этот звук был настоящим определением АСМР[5] для моей души. — Иногда ты просто хочешь трахнуть свою девушку, понимаешь, о чем я?

Я ухмыльнулась, засовывая свою правую руку в карман, а в левой держала список.

— Не совсем. Вполне уверена, что родилась проклятой, потому что мне нравятся парни. Если бы только сексуальную ориентацию можно было выбирать.

Я покачала головой, когда Виктор ухмыльнулся в ответ. Око за око, так он сказал своей матери, но на самом деле это я и он в двух словах.

— Ты тянешь время, — сказал Виктор и не ошибся. Мысль о том, чтобы прочитать ему, что написано на листочке, наполняет меня ужасом. Он обернулся, облокачиваясь локтями на перила за ним, и посмотрел прямо на меня. — У нас будет еще одна свадьба, когда я получу свое наследство. И мы пригласим каждого сопливого придурка-миллиардера, которого знает моя мама. Она будет чертовски готической и напугает их всех до чертиков. Потому что, знаешь, мне недостаточно владеть уважением учеников старшей школы. Мы будем контролировать подземный мир, Бернадетт. Будем править им, — Виктор взял меня за руку и притянул ближе, выравнивая наши тела. Когда посмотрел сверху вниз в мои глаза, мое сердце остановилось. Потому что он обладал властью делать так. Владел моим сердцем и знал это. — Когда это время наступит, я скажу это всем присутствующим.

— О, пожалуйста, — пробормотала я, но, опять-таки, мои слова были мягкими, спокойными как волны океана.

Виктор выпрямился, кладя свои руки по обеим сторонами моего лица.

— Нет, послушай, — сказал он, но давление на моих щеках было нежным. Этими руками он может разбивать черепа или прижать меня к себе и обнять. — Офелия не сможет на самом деле понять, как ты важна для меня, пока нет. Она не может знать глубину того, что я чувствую. Если узнает, она сделает все, что в ее силах, чтобы разрушить нас.