Его апатия - Чингиз Абдуллаев

— Что с моим отцом? — спросил он ломающимся голосом, обращаясь к бабушке.

— Ничего, — смутилась та, — мы вот тут беседовали…

— Вы мне ничего не говорите, — возразил мальчик. — Скажи наконец, что с ним случилось? За что его посадили?

— Кто тебе сказал такие глупости, — замахала руками женщина, предостерегающе посмотрев на Дронго, и тот согласно кивнул.

— Скажи, что с ним случилось? Я должен знать! — настаивал подросток.

Дети острее взрослых чувствуют, когда им врут. Всякая недосказанность, полунамеки, иносказание кажутся им заговором, направленным в первую очередь против них.

— Успокойся, Руслан, — поднялась со своего места бабушка, — не нужно нервничать. Сейчас придет мама…

— При чем тут мама! Скажи, что случилось с моим отцом? Почему его столько месяцев нет с нами? Куда он пропал? Кто этот человек? Вы приехали к моему отцу?

Дронго поднялся следом за женщиной. Он молчал, инстинктивно чувствуя, что любое неосторожно сказанное слово может привести к тяжелым последствиям. Подросток смотрел на него, как только что смотрел на бабушку — в надежде узнать правду. Бабушка бросилась к мальчику, пытаясь успокоить внука, но тот оттолкнул ее.

— Вы меня обманули! — закричал он. — Вы мне все время врали, что он уехал в Европу. Почему его арестовали? Что он сделал?

Несчастная женщина снова взглянула на Дронго, явно ожидая от него помощи. Тот подошел к мальчику. "Как бы я поступил, если бы рядом со мной стоял мой сын?" — подумал он.

— Успокойся. — Голос его был строг. — Не нужно кричать, это не лучший способ выяснения истины.

— Они меня обманули! — крикнул подросток, показывая на бабушку. В такие минуты близкие люди становятся чужими, а чужие — близкими.

— Никто тебя не обманывал, — прервал его Дронго. — Что они тебе сказали? Вспомни, что тебе говорили мама и бабушка?

Ему было важно выиграть время и узнать, что именно говорили Руслану его близкие. Мальчик не почувствовал подвоха.

— Они сказали, что он уехал в Европу, — быстро произнес Руслан. — Они меня все время обманывали, говорили, что папа вернется.

— Правильно говорили, — сказал Дронго, взглянув на несчастную женщину. Та кивнула головой и облегченно вздохнула. — Он обязательно вернется, но сейчас у него дела. И есть некоторые неприятности, о которых тебе не хотели пока говорить.

— Она сказала, что его посадили, — напомнил мальчик, показывая на бабушку, — сказала, что он совершил грех…

— У него были финансовые проблемы с налоговыми службами, — пояснил Дронго, — сейчас с этим очень строго. Он ведь российский гражданин. Поэтому его задержали до выяснения всех обстоятельств. Но уже через несколько дней станет ясно, когда он выйдет. И не нужно кричать. Твоему отцу будет куда приятнее узнать, что ты настоящий мужчина, чем услышать, что его сын устраивал истерики по каждому поводу.

— Вы его видели? — шагнул к гостю Руслан.

— Конечно, видел. Вчера мы с ним разговаривали.

— Когда он приедет?

— Этого я пока не знаю.

— Почему он нам не звонит? У него нет мобильного телефона?

— И этого я не знаю. Но думаю, что ему просто не разрешают иметь при себе сотовый телефон. Это и понятно, ведь у него проблемы с налоговыми службами. Он, конечно, может позвонить и без мобильника, но, думаю, сознательно этого не делает, чтобы не подставлять вас с мамой.

— Почему? — не успокаивался мальчик.

— Если у отца неприятности с налоговыми службами, то может быть вменен иск о наложении ареста на имущество. А в имущественных спорах участвуют не только две стороны, но и их наследники. — Он нес очевидную наукообразную чушь, но только таким образом и в таком тоне можно было убедить Руслана. — Вероятно, он не хочет вовлекать вас с мамой в эти имущественные разборки. Теперь ты понимаешь мотивы своего отца?

Мальчик не все понял, но согласно кивнул головой. Бабушка радостно улыбнулась, обнимая его за плечи.

— Садись-ка за стол. Я таких оладьев напекла, пальчики оближешь. Садись и успокойся. Мама скоро приедет, она обещала быть к шести часам.

Руслан уселся на стул, все еще недоверчиво глядя на бабушку. И спросил, обращаясь к Дронго:

— Вы его друг?

— Думаю, что да, — ответил достаточно искренне Дронго.

— А почему с вами нет дяди Толика? Он звонил нам, обещал приехать.

Дронго посмотрел на бабушку. Женщина сжала тонкие губы. Очевидно, "дядя Толик" уже появлялся в Киеве, но бдительная стража в лице матери и бабушки не пропустила его к мальчику.

— Он приедет, — сказал Дронго. — Главное сейчас, чтобы ты был в порядке, когда приедут отец и его друзья.

Женщина шумно выдохнула воздух. Теперь она видела в госте союзника.

— Вот как хорошо тебе все объяснили, — ласково произнесла она. — Ты нам не веришь, думаешь, что мы брешем. А мы правду говорим. И про твоего папу, и про его друзей.

Дронго кивнул в знак согласия. В таких случаях нужно уметь играть в команде. Он подумал, что поступил верно, решив лететь в Киев. И в этот момент в комнату вошла еще одна женщина.

— Что здесь происходит, мама? Кто этот человек?

Дронго снова поднялся. В дверях стояла молодая женщина, лет тридцати пяти. На ней был светлый плащ поверх строгого брючного костюма более темного цвета. Короткая стрижка, крашенные волосы, красивые, правильные черты лица… только нахмуренные брови над глубоко посаженными глазами и некоторая порывистость движений выдавали жесткий, несговорчивый характер.

— Что здесь происходит? — строго повторила она свой вопрос, глядя на непрошеного гостя. — Кто вы такой?

Глава девятая

За Дронго ответила мать Елены.

— Он приехал, — вступилась она за гостя, — чтобы с тобой поговорить.

— Откуда приехал? Кто он такой? Почему ты его впустила? — Молодая женщина явно нервничала. — И что здесь вообще происходит? О чем вы спорите с Русланом? Я уехала только на два часа, а у нас здесь уже непонятные проблемы. Я больше не оставлю с тобой Руслана.

— Он только что вошел, с нашим гостем я одна говорила. — Мать Лены была в явном замешательстве.

— С Русланом мы потом побеседуем, — твердо сказала Елена и, обращаясь к сыну, добавила: — Иди в свою комнату.

— Я хочу знать, что случилось с папой, — решительно заявил мальчик. — Почему вы все от меня скрывали?

— Мы ничего не скрывали, — нервно и быстро произнесла мать. — Думаю, мы не станем выяснять отношения при постороннем человеке. Будет лучше, если ты сейчас поднимешься к себе. Потом мы обязательно с тобой поговорим.

Сын хотел было возразить, но, посмотрев на гостя и бабушку, промолчал. Пожав плечами, он вышел из комнаты. Мать молча проводила его взглядом и лишь затем, сняв плащ, положила его на спинку стула.

— Вас невозможно оставить одних, — строго сказала она, обращаясь к матери. — Зачем ты пустила постороннего человека? И при нем начала обсуждать Омара.

— Мы ничего не обсуждали, — возразила пожилая женщина, — я только и сказала, что ему давно нужно было взяться за ум…

— И об этом не нужно было говорить, — перебила ее дочь. И, обращаясь к Дронго, строго произнесла: — Пожалуйста, уходите. Не знаю, кто вы такой и зачем приехали, но я не буду с вами обсуждать дела моего мужа, пусть даже и бывшего. В своих семейных проблемах мы как-нибудь разберемся без помощи посторонних. Не буду доискиваться, как вы нашли наш дом, скажу одно: сейчас вам лучше уйти. Никаких показаний против Омара я давать не буду и ничего вам не скажу.

— Мне не нужны показания против вашего мужа, — возразил Дронго, — я прилетел сюда, чтобы ему помочь.

— Он его адвокат, — пояснила бабушка. — Человек приехал поговорить с тобой, а ты его гонишь. Он мне очень помог с Русланом. Сказал, что отец за границей и что у него возникли проблемы.

— Какие проблемы? — Лена нахмурилась.

— Налоговые, — пояснил Дронго. — Я подумал, что мальчику не следует знать, в чем именно обвиняют его отца. И объяснил, что из-за искажения финансовой отчетности у Омара возникли некоторые проблемы с налоговыми службами. Когда с детьми говоришь доверительно, они тебя лучше понимают.

— Даже если им откровенно врать? — мрачно спросила Лена.

— Даже в таких случаях, — не обиделся Дронго. — Или вы считаете, что мне следовало рассказать вашему сыну всю правду?

Она не ответила. Прошла к столу, села на стул и скорбно произнесла:

— О, Господи, как я от всего этого устала! — Дронго терпеливо ждал. — Кто вы такой, — спросила Лена, — как вас зовут?

— Меня обычно называют Дронго, — привычно ответил он.

— Вы действительно его адвокат?

— Помощник адвоката. У меня есть документы, могу их вам показать.

— Странно, — сказала она, глядя на высокую фигуру Дронго, спортивную стройность которой удачно подчеркивал хороший костюм, — вы не похожи на помощника. И вообще на адвоката.