Знак махайрода - Юрий Леж

— Живо! Забирайте тела — и марш-марш отсюда! Быстрее!

И тут же, меняя командный голос на сдавленный шепот, обратился к женщине:

— Где?..

— Там… — слабо взмахнула она рукой в направлении дальнего палисадничка перед старинным, изрядно потрепанным временем и нерадивыми хозяевами особнячком метрах в полста дальше по улице. — Там… слабеет… уходит… пропало…

— Ну, и ладно, — тем же шепотом выговорил Уголек, бегающим взглядом провожая удаляющихся штурмовиков и контролируя свой сектор улицы. — Теперь мы хоть знаем кое-что…

— Он вернется, — с неожиданной твердостью сказала Рыжая, похоже, так же ожидавшая ухода штурмовиков, как лишних свидетелей. — Вернется сюда. Обязательно. И скоро.

— Мне бы твою уверенность, — теперь уже громче отозвался капрал и попросил соратников: — Прикройте. Пошли, Рыж…

В низком и темном подвале, в который они попали, обойдя дом с торца, было сухо и относительно чисто, если не обращать внимания на застарелый строительный мусор и паутину в углах. Правда, то тут, то там встречались неизвестно каким ветром сюда занесенные куски старого, затвердевшего и гремящего, как жесть, брезента разных размеров. Аккуратно отодвигая их ногой с дороги, Уголек добрался да стены напротив вентиляционной отдушины, в которую и стреляли штурмовики, проходя мимо дома. Сперва показалось, что тут нет ничего необычного, даже следов от пули, непременно поцарапавшей, хотя бы поверхностно, старый, потемневший от времени кирпич кладки. И только внимательно приглядевшись, гастат обнаружил на запыленном полу короткий след волочения брезента и несколько капель свежеподсохшей крови. «Вот так, — подумал Уго. — Лежал себе, отдыхал простой и тихий оборотень. Вдруг — стрельба. Пулей его и задело, может, даже и разбудило в тот самый момент. Он и взбесился. А кто бы, интересно, остался спокойным? Вот только я бы не полез, сломя голову, на улицу, не разобравшись досконально, в чем тут дело… а этот… наверное, и правда — одичал совсем».

— Что там? — позвал от дверей начавший волноваться Олигарх.

Прежде, чем ответить, Уголек посветил в лицо женщине, стоящей рядом, но не бесцеремонно, ослепляя, а как бы просто подсветил, пытаясь разглядеть её реакцию на увиденное. Рыжая отрицательно покачала головой, мол, нет, ничего не чувствую, похоже, оборотень ушел уже далеко.

— Проходите, — позвал товарищей Уго.

Даже при их небольшом росте гастатам пришлось передвигаться, склонив головы, а уже притомившаяся стоять в полусогнутом положении, Рыжая просто присела на корточки в ожидании.

— Уже устроились? — не очень-то уместно пошутил Олигарх, добравшись до парочки. — И что теперь делать будем?

— Подойдет Котяра — решим, — отозвался капрал.

Ждать долго не пришлось, замыкающий гастат появился из мрака подвала в световой круг буквально через десяток секунд со свойственным ему очень каверзным вопросом:

— И чо?..

Фонарик давал достаточно света, чтобы женщина смогла заметить, как гастаты обменялись быстрыми взглядами, потом еще и еще раз… Начинающая привыкать ничему не удивляться Рыжая вдруг поняла, что присутствует при самом настоящем, реальном сеансе телепатии, без магических шаров и черных портьер, без лабораторных халатов и кучи датчиков на телах испытуемых.

«Засада?» «Да» «Он не полезет в подвал, это тупик» «У него нет выбора» «Выбор есть всегда» «Его зажали с двух сторон: мы и зареченцы» «Он должен уходить» «Без контакта с Рыжей он не уйдет» «Уверен?» «Так же, как и ты» «Проклятье» «Значит, работаем…»

— Рыжая — в угол. Оттуда — ни шагу. По нужде — в соседний, — распорядился Уголек, прекращая сеанс телепатии. — Кот — к дверям, сделай так, чтобы тебя было незаметно при входе. А Олли закроет дверь карабином отсюда, хоть кое-как, а силуэт разглядеть можно…

…За ночь женщина с десяток раз произносила сакраментальное: «Мальчики…» Зверь то подходил поближе, то вновь отдалялся на недосягаемое для человеческих чувств расстояние. А едва рассвело, кажется, ушел совсем, наверное, на другую дневную лежку. Вот только — надолго ли?

Измотанная фактически бессонной ночью, зловещим ожиданием и предыдущими вовсе не оптимистическими событиями Рыжая под строгим конвоем гастатов вышла из подвала хоть немножко размяться, поглядеть на небо и подымающееся солнышко. Побледневшая, резко сдавшая за эту ночь она выглядела едва ли не старухой рядом с привычно бодрыми, внимательными мальчишками, которым, казалось, нипочем было проведенное без сна время от заката до рассвета, после целого дня беготни по промзоне, и жутковатое зрелище растерзанного штурмовика, и напряженное ожидание оборотня.

— Не знаю, может я и не права, — неуверенно сказала женщина, обращаясь к Угольку, хотя речь её касалась всех гастатов. — Мне кажется, он не зайдет в подвал. Чувствует вас, чувствует, что я не одна…

— Я это уже понял, — расстроено отмахнулся Уго. — Поспешили мы, в горячке все вместе и набились в подвал. Потом уже поздно было выходить, он рядом бродил, мог напасть, а в рукопашную с ним все-таки лучше не связываться. Сейчас прогуляемся, разомнемся немного, а потом — разбежимся. Ты — обратно в подвал, а мы — тут останемся. Пожалуй, сейчас это единственная надежда.

…позиции определили быстро. Котяра — справа от входа, едва ли не в открытую, прямо на улице, прикрываясь лишь невысокой кладкой из старых, давно подгнивших досок, непонятно, как и зачем оставленных возле дома. Слева, в густых зарослях сирени из-за отсутствия ухода превратившихся в настоящие джунгли, устроился Уголек.

— А ты — на чердак? — почти не сомневаясь в выборе своего снайпера, спросил капрал у Олигарха.

— А вот и не угадал, — засмеялся Олли. — Наверное, так всякий решит, больно уж позиция подходящая, и улица, и вход в подвал — как на ладони… А вот рядышком — тополек растет. Он хоть и пониже будет, чем чердачное окно, и ветки, по идее, мешать должны, но вот там-то меня и не ждут…

— Действуй, — кивнул Уголек.

Они разошлись по места, предварительно договорившись о времени отдыха — «подремать на ходу» — и приема пищи, чтобы в такие моменты подстраховать друг друга.

…весь день на юго-западе города, где базировалась бригада зареченцев, по численности, пожалуй, превышающая батальон штурмовиков, шла ожесточенная перестрелка. Похоже было, кто-то серьезно пробовал на прочность вечных недругов. К вечеру уже из полдюжины мест в том районе подымались густые, маслянистые на вид клубы дыма, и пожары не собирались, казалось, стихать, подсвечивая приближающиеся сумерки зловещим огнем. А стрельба, правда, чуток притихнув, продолжалась и всю ночь, и на следующее утро… а уже днем развернулся настоящий бой с активным применением минометов, гранат, крупнокалиберного оружия…

Оборотень появился вечером седьмого дня, когда солнце уже клонилось к закату, вытягивая на пенобетоне и земле длинные тени от домов, деревьев и редких прохожих. Не заметить, не обратить на него внимания было невозможно. Высокий, чрезвычайно широкоплечий мужчина, чуть ссутулившись, опустив лицо почти параллельно земле, передвигался по улице странными рывками, за доли секунды преодолевая несколько десятков метров, потом застывая на месте, будто сканируя окрестности неким внутренним радаром, и убедившись в относительной безопасности, вновь продолжал свой путь. Он был очень странно одет в изрядно разодранный синий ситцевый халат до колен, через дыры которого виднелось голое тело, и какое-то жалкое подобие домашних тапочек, измазанных землей, сажей и еще невесть чем. На секунду задержавшись перед маленьким, пустынным двориком между торцами двух домов, он рванулся к заглубленному входу в подвал…

— Держи его! — в голос заорал со своего места Олигарх, ловя в прицел голову и спину оборотня.

Но мог бы и не кричать. «Тах, тах, тах», — заговорила одиночными выстрелами штурмовка Котяры, и пули начали одна за другой врезаться в левый бок, плечо, грудь… «Тах-тах, тах-тах-тах, тах-тах», — короткими очередями отозвалось оружие Уголька, разрывая правую сторону звериного тела. Если бы не этот дружный залп, еще неизвестно, что получилось бы, и как сложилось в дальнейшем, но сдерживая сильнейшие, выбивающие дух, удары пуль поочередно с обеих сторон, стараясь удержать равновесие, оборотень на несколько секунд остановился, поводя плечами и чуть раздвинув в стороны руки. Этих мгновений хватило, чтобы одна и вторая тяжелые трехлинейные пули, выпущенные из дальнобойного карабина, вошли точно в лохматый затылок. Третью и четвертую Олигарх выпустил уже рефлекторно, чуть ниже, под основание черепа.

Тяжелое тело с размаху упало ничком, взбив со старого пенобетона крошечное облачко пыли, но еще почти полминуты продолжались судорожные движения мощных рук и ног оборотня, хотя обычный человек был бы мертв уже в первую же секунду после попадания пули в затылок. «Это ж что же они такое сотворили?» — чуть отрешенно подумал Уголек, выжидая, пока упавшее рукотворное чудовище замрет навсегда.