Тайна фамильного портрета - Кэролайн Кин

У Нэнси чуть не вырвался стон. Ну, как тут не возненавидеть отца Брайена? Ничего удивительного в этом не было, и она понимала мистера Вестлейка.

— Но во второй половине дня подул штормовой ветер. Уверен, что Даниэль показывала Ситону на сгущавшиеся тучи, но он, видимо, находился в такой эйфории, что не обращал на них внимания. А дальше — можете себе представить, что разыгралось. Разразился настоящий шторм, и Ситон, будучи в нетрезвом состоянии, не смог справиться с управлением лодкой. Что касается Даниэль, то чем она могла помочь? Она почти не имела опыта, лодочные прогулки были не для нее. — Мистер Вестлейк.

Некоторое время молчал. — Конечно, вы понимаете, что в настоящий момент я излагаю версию, которой придерживается Ситон. Он единственный оставшийся в живых свидетель того, что произошло в море в тот страшный день. Кроме него и Даниэль, участников и свидетелей драмы не было. А ей не довелось поведать свою историю этого происшествия. Ну ладно, я продолжаю рассказ о том, что было дальше. Ветер бушевал все сильней и сильней, лодку Ситона уносило в открытое море, в Мексиканский залив, куда он и не собирался плыть. Как он сам рассказывал, дождь стоял стеной и была такая тьма, что не было ничего видно на расстоянии вытянутой руки. При этом ветер завывал с такой силой, что им приходилось кричать, чтобы услышать друг друга, а временами даже это было бесполезно — ревел шторм, слова не долетали.

— Они не пытались передать по рации сигнал бедствия? — спросила Нэнси.

— Пытались, конечно. Но штормом снесло часть оборудования, и что-то вышло из строя. Связаться с кем-либо было невозможно. Но я знал, что они в море, и поднял на ноги все береговые службы. Однако, пока бушевал шторм, они мало чем могли помочь. Надо было переждать стихию.

— И чем же все кончилось? — спросила Нэнси.

— Сначала Ситону показалось, что он справится со штормом. Но волны вздымались все выше и выше и, наконец, накрыли лодку.

— На вашей дочери и мистере Ситоне были спасательные пояса?

— Конечно, на них были спасательные пояса, — ответил мистер Вестлейк. — При всей своей глупости Ситон не сумасшедший. Он велел Даниэль надеть спасательный пояс, как только они сели в лодку и вышли в море. Во всяком случае, так он говорил. Сам он надел пояс, как только увидел, что надвигается шторм.

— Значит, в тот момент, когда волна накрыла лодку, на обоих были спасательные пояса, — уточнила Нэнси. Ей важно было это знать.

— Да, согласно версии Ситона, — ответил мистер Вестлейк, качая головой. — Когда его подобрали, ближе к вечеру, спасательный пояс на нем был.

— Когда мистера Ситона спасли, сколько часов прошло с начала шторма? — спросила Нэнси.

— Около трех, — ответил мистер Вестлейк.

— Что было после того, как лодку опрокинуло?

— На поверхности плавала мачта, надувные подушки с сидений и прочие предметы, смытые в море. Ситон и Даниэль пытались за что-нибудь ухватиться, чтобы удержаться на поверхности. Даниэль держалась, пока хватало сил. Он говорит, что все время звал ее, пытался подплыть к ней поближе. Она отвечала какое-то время, но потом он уже не слышал ее голос. И совсем потерял ее из виду. Тело Даниэль так и не нашли. — Мистер Вестлейк отвернулся от Нэнси, вытащил из кармана носовой платок и вытер глаза.

Низко опустив голову, Нэнси что-то лихорадочно строчила в блокноте, делая вид, что не замечает его слез. Когда девушка поняла, что Вестлейку удалось взять себя в руки, она подняла на него глаза.

— Я вам очень сочувствую, — тихо произнесла она. Мистер Вестлейк только чуть пожал плечами.

— Можно еще один вопрос? — спросила Нэнси. Дедушка Брайена кивнул.

— Сколько времени мистер Ситон держался на плаву среди обломков лодки, пока его не нашли?

— Точно не знаю. Должно быть, часа два.

Нэнси кивнула. Но кое-что, по ее мнению, не сходилось. «Как так, — думала она, — человек в состоянии алкогольного опьянения, пусть даже в спасательном поясе, продержался на плаву целых два часа, а совершенно трезвая женщина, тоже в спасательном поясе, не смогла?» Это ей было не понятно, но мучить мистера Вестлейка дальнейшими вопросами она не рискнула. По его лицу было видно, что ему и так не легко. «Хватит», — решила она.

Нэнси сменила тему. Они заговорили о Брайене, о его учебе в колледже, о карнавале Марди Гра, на который она приехала с друзьями. Так прошло еще полчаса, а мистер Ситон все не возвращался. В конце концов мистер Вестлейк решил, что ему пора идти. Он распрощался и ушел, так и не объяснив, зачем ему нужен был мистер Ситон, и велел ничего ему не передавать.

Вскоре после того как мистер Вестлейк отбыл, вернулся Нед. Нэнси попросила друга отвезти ее в галерею Коха. Неду разрешили взять джип, поскольку Брайен собирался гулять с девочками на карнавале.

— Как ты думаешь, у кого сейчас та картина? — спросил Нед у Нэнси, когда они в машине направлялись в галерею Коха.

— Наверняка знать не могу, — ответила Нэнси. — Но мне кажется, что та загадочная женщина, которую я видела во Французском квартале, каким-то образом причастна к делу. Не пойму, почему меня преследует эта мысль, но она не выходит у меня из головы.

Нэнси рассказала Неду про встречу с загадочной женщиной накануне вечером.

— Значит, ты серьезно считаешь, что она замешана? — нахмурившись, спросил Нед. Нэнси кивнула.

— Уж очень она похожа на ту женщину с портрета, просто — точная копия, а это вряд ли случайное совпадение.

— Послушай, Нэнси, ты разглядывала портрет минуты две-три, не больше. Откуда у тебя такая уверенность?

— Я не просто уверена, я убеждена. Это все, что я могу сказать.

Нэнси застала Фердинанда Коха в галерее. Он все еще не мог оправиться от удара и очень обрадовался, увидев Нэнси. Судя по всему, он готов был упасть на грудь любому, кто помог бы ему вернуть картину.

— Ужасная потеря, — вымолвил Кох. — А ведь до сих пор ни одна попытка выкрасть картину из моей галереи никому не удавалась.

— Были попытки? — спросила Нэнси.

— Были. И каждый раз срабатывала сигнализация. Воры не успевали даже проникнуть в галерею. А тут вдруг появляется какой-то бандит, беспрепятственно проникает внутрь и так же беспрепятственно выходит, а служба безопасности даже и ухом не ведет.

— Как была обнаружена кража? — спросила Нэнси Коха.

— Вчера вечером бригада, которая убирает галерею, там, где всегда висела картина, обнаружила пустое место, — ответил Кох.

— Откуда они узнали, что это была кража? — спросила Нэнси. — Разве картину не могли снять с экспозиции по какой-либо причине?

Кох отрицательно покачал головой.

— Нет, мы всегда предупреждаем наш персонал, какие картины должны быть нами сняты. Персонал, убирающий залы галереи, как бы дублирует службу безопасности и всегда немедленно информирует меня, если с их точки зрения что-то не в порядке.

— Может, они еще что-нибудь подозрительное заметили?

— Нет, полиция прочесала всю галерею, так сказать, частым гребешком и тоже ничего не обнаружила. Летучую мышку всего-навсего.

— Действительно, летучий бандит, — заметил Нед. — Влетает как ветер и улетает, будто его и не было.

— Только после этого что-нибудь исчезает, — добавила Нэнси.

Она присела на стул у двери в офисе Коха и стала размышлять. Нед и Кох молча смотрели на нее. Нэнси сидела и перебирала в голове все мельчайшие подробности дела, которые ей уже удалось накопить.

— Расскажите мне еще раз подробнее, как была обнаружена кража, чем занималась бригада, убиравшая залы, последовательность их действий, все-все, вплоть до мелочей.

Кох откинулся на спинку кресла, в котором сидел.

— Хорошо, расскажу, — сказал он. — Порядок такой: уборщики приходят обычно после шести часов вечера или в начале седьмого. Прежде всего они удаляют пыль с картин, экспонатов и мебели. Затем они выгребают мусорные контейнеры и пепельницы в курительных комнатах. Они увозят все это в специальное помещение, где моют и дезинфицируют пепельницы и контейнеры для мусора. Затем они пылесосят полы. Раз в неделю полы моют и натирают.

— В какой момент уборщики заметили, что картина отсутствует? — спросила Нэнси. — Сразу, как только пришли, или потом?

— Я точно не знаю, но могу выяснить. А что, это важно?

— Может оказаться, что важно. Кох поднял телефонную трубку и вызвал бригадира уборщиков. Он говорил с ним минуту, потом положил трубку.

— По-моему, он был в некоторой неуверенности, — сказал Кох. — Вероятно, они не сразу заметили, что картины нет на месте, а только потом, когда расставляли пепельницы и контейнеры для мусора.

— Значит, в конце уборки, — сказала Нэнси. — После того, как они прошлись с пылесосом.

— Правильно, — согласился Кох.

— Можно посмотреть мешки? — спросила Нэнси.