Каратист: путь воина. Том 3 - Алим Тыналин

удар. Потом второй. И третьим достал Витю в голову.

Тогда Синегородцев-младший осатанел. И пошел в контратаку. Удары так и посыпались на Толю. Но тот не уступал. Их схватка сразу превратилась в одну их самых ожесточенных.

Я с интересом наблюдал. Посмотрим, как получится. Умеет ли Витя контролировать себя.

За секунду до окончания Толя пробил Вите удачный мае гери. Но Толя слишком крупный по габаритам. Для него такой удар раз плюнуть. Поэтому он атаковал в ответ.

— Ямэ! — закричал я. — Закончили!

Витя пробил сэйкен цуки в Толю. Парнишка пошатнулся. Его можно было добить. Но схватка уже закончилась. Витя стоял с занесенным кулаком. Но дальше уже бить не стал. Опустил руки. И поклонился.

Я улыбнулся. Молодец, Синегородцев-младший. Показал, что умеет держать голову холодной. Я из него сделаю топового бойца.

После белых выступили другие пояса. Желтый, синий, зеленый и коричневый пояса.

Там есть еще и полоски. Как бы промежуточные кю. Например, желтый пояс с синей полоской. Но мы пока не заморачивались.

Здесь уже выступали по трое, четверо. На коричневый и вовсе только двое. Бурный и Крылов.

В том числе, конечно, и моя Неистовая десятка. Куприянов и Гончаров, Нина и Оксана. Гончаров, кстати, до сих пор с синяком на лице.

Все выступили отлично. Но когда дело дошло до кумитэ, Кораблин остался без пары. Подумал чуток и подошел к Голенищеву. Поклонился. И пригласил на кумитэ.

Я сразу напрягся. Вот уж чего не хватало. Так это разборок. Между влюбленными джигитами. Но это неизбежно. Как я понял.

В этом экзамене участвовали пятеро учеников. Голенищев должен был выступить позже. Но сейчас выступил против Кораблина.

Я подумал, стоит ли поменять партнера для Кораблина. Потом решил оставить. Участники поклонились друг другу.

— Хаджиме! — скомандовал я. — Начали!

Снова начались поединки. И сразу Кораблин рванул на Голенищева. Со всего маху.

Быстрый мае гери. Потом второй. И тут же ближний бой. А там он атаковал кулаками. В голову. Со всей силой, на которую способен.

Голенищев ответил. Тоже яростно и безудержно. Кулаки и ноги мелькали в воздухе. По накалу эмоций их поединок не уступал финальному бою за титул чемпиона.

Почти сразу видно. Артем атаковал сильнее. Потому что сходил с ума от ревности. Он действовал связками. Прямые и боковые удары.

Сейчас противники стояли вплотную. И работали руками. Лица напряженные. И яростные.

И быстро покрылись синяками. Потому что большую часть ударов парни пропустили. Вот чертовщина. Они даже не ставили блоки. И не уклонялись. Все забыли от ярости.

— Ямэ! — снова закричал я. — Смена противников!

По правилам аттестации на восьмой кю кандидат дерется с тремя противниками. По одной минуте.

Но Кораблин не остановился. Продолжил лупить Голенищева. Пришлось Гончарову и Куприянову вмешаться. И оттащить драчуна.

— Замечание участнику! — Белоухов указал на опухшего Кораблина. — Если такое повторится, снимем с аттестации. Тренер Ермолов, у вас хромает дисциплина.

Я кивнул. Поклонился. Кораблин вроде успокоился.

— Поменяли партнеров! — закричал я. — Стойки! Встали! Хаджиме!

Новые поединки. Теперь Кораблин действовал вяло. Против Гончарова. Тот ударил его мае гери. Простейшим. Попал в живот. Кораблин упал. И едва поднялся.

Я едва дождался, пока закончится минута.

— Ямэ! Подготовиться к третьему бою.

Сам выскочил на татами. Подлетел к Кораблину. Теперь ему предстояло драться против Бурного. Тот жалеть не будет. Завалит одним ударом.

Я взял Артема за ворот кимоно. Чуть встряхнул. Незаметно для окружающих.

— Возьми себя в руки, — сказал я тихо. Поглядел в заплывшее лицо парня. В усталые и измученные глаза. Вот что делает с человеком безответная любовь. — Ты забыл, чему я вас учил? Похер, что она тебя бросила. Собери гребаные яйца в кулак. Докажи, что ты мой ученик. Если ты будешь расплываться, как мокрое дерьмо, лучше сразу катись отсюда. Мне слабак в секции не нужен. Понял?

Кораблин сначала молчал. Покачивался. Как будто рухнет сейчас. Он и вправду, как амеба. Но потом в мутных глазах мелькнула искорка. Он кивнул.

— Хорошо, сенсей, — хрипло прошептал он. — Я постараюсь.

И поклонился.

— Вот это другое дело, — одобрительно сказал я. — Только не постараюсь, а сделаю.

Повернулся к Бурному.

— Не жалей его. Отделай по-полной. Выбей всю дурь из тупой башки.

А Кораблину добавил:

— Ты должен выстоять. Или я тебя выгоню.

И отошел.

Ну-ка, теперь посмотрим. Я встал в позу готовности. Резко опустил руку.

— Последний бой! Хаджиме! Начали! Работаем!

Ученики тут же устроили мясорубку. Все уже порядком устали. Но все равно от души били друг друга. Но я, само собой, наблюдал за Артемом.

Кажется, накачка сработала. Кораблин поднял руки. Пошел вперед. И первый напал на Бурного.

За время тренировок у меня Бурный заматерел. Как взрослый медведь. Он теперь и сам стал такой. Высоченный, громадный. Плечи — как корабельная мачта. Поставленная горизонтально. Волосы все также густые и буйные.

Корпус у него пуленепробиваемый. Только я и, пожалуй, Смелов, могли пробить его защиту.

Сам Бурный использовал простую тактику. Ждал, пока противник обрушит на него удары. Выдохнется. А потом контратаковал. И легко побеждал.

Сейчас Артем атаковал с отчаянием безумца. Он бил мае гери. В голову не достал. Поэтому метил в грудь. И в живот. И еще по голени.

Все это бесполезно. Против Бурного не поможет. Ваню может свалить удар лома. Очень хороший удар.

А у Кораблина лома не было. Он атаковал снова и снова. Бурный легко отбивался. А потом неожиданно перешел в атаку.

Сам пробил мае гери. Бил он не быстро. Артем успел подготовиться. Но все равно улетел назад. Свалился на татами. Среди других учеников. Они помогли ему подняться.

Шатаясь, Артем снова пошел в бой. Молодец. Мне нравится огонь, который зажегся у него в глазах. Давно я такой не видел.

— Ну, давай! — заорал Артем. — Бей!

И опустил руки. Приглашая Бурного ударить. Идиот, что он делает! Сейчас Бурный выбьет из него дух.

Ваня так и сделал. Снова пробил мае гери. Опять в грудь Артема.

Только того уже не оказалось на месте. Молодец. Кораблин легко ушел в сторону. И подловил Бурного.

Удар под колено. В опорную ногу. Отличное чувство ритма и времени. Как раз, когда Бурный нанес удар.

Короче говоря, у него получилось. Колено Вани подломилось. Он упал вперед. И свалился на маты.

Время как раз вышло.

— Ямэ! — закричал я. — Закончили! Всем построиться! Осу!

Кораблин помог Бурному подняться. Побежал в строй. На Оксану больше не смотрел. Также, как и на Голенищева.

Следом вышли другие ученики. Голенищев, Крылов. Еще двое. Эти сдавали на зеленый пояс.

Совсем немного осталось до коричневого. А там можно претендовать и на первый дан.

Зеленый цвет пояса не просто так. Символизирует распустившийся цветок. Знания начинают давать плоды.

Требует еще большей работы. Чем предыдущие пояса. Ученик должен постоянно работать над собой.

Искать идеальный баланс. Скорости, силы и техники. Должен уметь чувствовать противника. Пытаться угадать его действия. Делать обманки и финты. Разрабатывает тактику для каждого боя. Учитывает сильные и слабые стороны противника.

В плане психологии надо развивать смелость. И учиться отрешенности. Хладнокровию во время боя. Уметь скрывать свои эмоции. Боль и страх.

Короче говоря, зеленый пояс это не просто так.

Тоже удары руками, блоки и удары ногами. Передвижения в связке. С техниками карате. Все это надо показать опытным тренерам. Которые видят каждую ошибку. И чувствуют малейшую фальшь. И неуверенность.

Вот почему я всегда говорил ученикам:

— Даже если не знаете, делайте, как умеете. Главное, вкладывайте душу. В каждое движение. И эмоции. Любые ваши эмоции. Хоть позитивные, хоть негативные.

Ката — пинан соно ен. И ура. Мои ребята привыкли делать все резко и замашисто.

Тренера недовольно поморщились.

— Опять видна твоя школа, Ермолов. Они делают, также, как ты. Тебе же говорили про это. Еще на городских соревнованиях. Техника хромает. Из-за этой резкости. Так называемой свирепости. И крики слишком громкие.

Ладно. Это мой стиль. Пусть снижают оценки. Главное, что ребята от всей души делают ката.

Потом демонстрация физической готовности. Отжимания, приседы. С выпрыгиванием. Подъем корпуса в положении лежа. Все по семьдесят раз. Мои ученики могли и больше сотни.

Наконец, кумитэ. Семь противников