Рывок в будущее (СИ) - Марков-Бабкин Владимир

Императрица кивнула.

— Что ж, Петруша. Тебе и карты в руки. России нужно господство над Балтикой и выход в океан. В том числе и через твою Гольштинию.

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. БОЛЬШОЙ ДВОРЕЦ. САД. 11 сентября 1746 года.

— Лина, ты, как и всегда, восхитительна. А ожидание делает женщину просто неотразимой.

Разумовский поцеловал ручку моей жены.

Ответная улыбка:

— Спасибо, Л’йоша. Ты вовремя приехал. Прямо к ужину. Откушаешь с нами?

— Не откажусь. Проголодался с дороги. Проезжал мимо. Решил напроситься в гости.

Кивок.

— И правильно сделал. Я всегда тебя рада видеть у нас.

— Спасибо, Лин.

— Далеко ездил в этот раз?

Разумовский пожал плечами.

— Решил развеяться. Муж вот твой, — кивок в мою сторону, — нашёл, как он говорит, перспективное место для нового порта. Деревня Островия в устье реки Луга. Почитай сто вёрст по дороге дальше на запад от Ориенбаума. Если это можно назвать дорогой. Два дня с ночёвкой в Гаркале. Та ещё радость, правду сказать.

Лина усмехнулась. Она про Островию слышала от меня не раз. А я знаю, что Усть-Луга, в моё время, — это крупнейший порт на Балтике и уступал он лишь Новороссийску вообще по России. Наводнение в Питере и разгром стихией порта произвели на меня тягостное впечатление. Нужны морские ворота Балтики дальше, не в узком горлышке устья Невы, куда любой ветер гонит массы воды вдруг что. Да, есть Рига, но, она значительно дальше у самой границы. Вдруг что — не лучший вариант. Фридрих ударит и лишимся главного порта и военно-морской базы в первую же неделю войны. Даже в случае элементарной осады. Так что на Островию я возлагал надежды и бомбардировал Матушку с Разумовским своими соображениями. В том числе завуалировано рычал по поводу утраты Гельсингфорса. Если уж Матушка ставит задачу прочно встать на Балтике, то тут и нет места дипломатическим сантиментам. Пусть не открытая агрессия, но политика нам нужна очень ярая, ибо нам там совсем не рады.

Жена поинтересовалась:

— И как впечатление?

Муж Лисаветы рассмеялся.

— Дыра дырой. Повторюсь, дорога плохая. Просто ужасная. Порт и выносную опорную базу флота если и строить, то только за счёт привоза морем. Из положительного — почти на краю ледового панциря Финского залива. Практически целый год морская навигация. Соглашусь с Петером, перспективное место. И для торговли, и для флота. А что деревня, так решаемо сие. Будет порт и база — будут и люди. Я даже место присмотрел для навигацкой школы вдруг что. Дороги вот только нужны. И не только чтоб зимой на санях ездить, но, и грузы возить. Много. Лес. Зерно. Прочее. Впрочем, что мы о пустяках. Ты как? Лисавета Петровна тебе сердечный привет передавала. Говорила, что молится Богу и твоём благополучном разрешении от бремени и о твоём здравии.

— Спасибо, Матушке. Мы тоже молимся о её и твоём здравии, и о ваших детках. У меня всё благополучно, как видишь. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!

Это она у меня нахваталась суеверных глупостей. Впрочем, что я хочу от просвещённого XVIII века, если в ульрапродвинутом XXIвеке всё ещё «присаживались на дорожку», плевали через левое плечо, если чёрная кошка перебегала дорогу, и шарахались от «пятницы тринадцатого»? Пусть в городах такие персонажи, как «баба с пустыми вёдрами» в основном ушли в прошлое (далеко не везде), то про языковые анахронизмы, типа «зажечь свет» или «потушить свет», и говорить нечего. Или прекрасная фраза: «Сделай огонь тише». На электроплите.

Ладно, отвлёкся.

В общем, да, сроки у Лины уже поджимали. Лисавет давила мне на хвост и шею. Она хотела Павла. Наследника мужеского полу. Номер с нашей дочерью-первенцем ей крайне не понравился. Матушка не хочет впредь смены Династии. Мы с Линой примем фамилию Романовы и будущий (даст Бог) Павел тоже будет Романов. И далее только Романовы. Мужеского полу. Только так.

Многие думают, что Павел это придумал вдруг и с бухты-барахты. Это не так. Это воля Елизаветы Петровны, не зря она самолично воспитывала и учила внука. Переворот Кати-2 лишь затормозил процесс, но благодарный внук Лисаветы довёл его до логического завершения.

В общем, Наталья Петровна, Великая Княжна, растёт, но Императрица хочет Великого Князя-Наследника Короны. Только так. И если мы с Линой не справимся в этот раз, то будем рожать до упора.

И так при Дворе и вокруг него, включая иностранные посольства, начались игры вокруг Натальи и перспектив. Она ведь — первенец и когда-нибудь выйдет замуж. Ей понадобится муж-консорт. А, лучше, соправитель. Нужный человек. Который будет править вместо дуры-жены с короной. А их сын унаследует родовую фамилию отца.

Суета и интриги становились всё гуще и ярче. Конечно, это нервировало Лисавет. Потому Наталья не была провозглашена никем, более Великой Княжны. Всё ещё действовал дурацкий принцип Петра Великого: «Наследник тот, на кого укажет Государь». Со мной такой номер прошёл, но Лиза больше не хотела случайностей. Нужен ЗАКОН. Пока действовал Манифест Иоанновны, который расписывал кто за кем и когда, но, он был завязан на частные случаи и не годился, как Универсум. Как воля Господня. Чтоб никаких сомнений. Чтоб власть не была и не могла быть поколеблена ни на один миг.

Ни на миг.

Я знал, чем закончилась эта механическая идиллия. 1917 годом. Ольга Николаевна была бы прекрасной Императрицей, но её Царственный папа не посмел нарушить уложения Закона о Престолонаследии Павла Первого и тем обрушил власть Короны.

Пока я мучительно ищу варианты и формулировки, чтобы мои потомки не попали в эту ловушку. В части отложенного принятия Короны в частности. Чтобы никакой Михаил Александрович не уничтожил монархию своей безвольной глупостью.

Ни Елизавете Петровне, ни Павлу Петровичу такое даже в голову не могло прийти, но, я же знаю.

Прибежала Екатерина Антоновна и взобралась мне на колени, по-хозяйски оглядывая угощения на столе.

— Как она? — спросил Разумовский, указывая на мелкую законную претендентку на Престол Всероссийский. — Слышит хоть что-то?

Киваю.

— Если хлопнуть в ладоши за спиной у неё, она обернётся. А так — трудно сказать. Я учу жестовому языку, а Лина учит её читать по губам. Выписали ей специалистов. Если вообще есть специалисты в этой области. Будем и письму учить. И читать написанное. А ваш как?

Леха усмехнулся.

— А что с ним сделается? Всё хорошо.

Помолчали, отпивая чай.

Лина светски поинтересовалась:

— Какие сплетни при Дворе?

Разумовский лишь иронично усмехнулся.

— Каролина, ну, какие могут быть сплетни? Кто с кем спит, кто кого вызвал на дуэль, кто по пьяни выпал из кареты, а его слуги хватились только через час.

Моя жена рассмеялась.

— Что, такое правда было?

Кивок.

— Было.

Следующие минут десять Лёха расписывал в цветах и красках, как какой-то там вельможа проснулся под утро в цветах ромашки, а тут вернулись его слуги…

Было весело. Лина смеялась. Алексей хороший рассказчик.

Наконец, моя любимая сообщила, что от смеха, у неё уже живот болит, и она пойдёт отдыхать, пожелав нам хорошего вечера.

Лёша поцеловал ей ручку, и она нас оставила у стола.

Спрашиваю по-русски:

— Пройдёмся?

Разумовский кивнул.

— Пожалуй. Показывай свои чудеса чудесные.

— Хорошо. Покажу. Тут недалеко.

Мы прошлись по аллеям парка и Алексей заметил:

— А у вас уютно стало. Прошлый раз парк сильно заросшим был. Твоё творчество?

Усмехаюсь.

— Ну, Лёш, сам подумай, откуда у меня лишнее время на сад с парком? Нет, конечно. Это всё Лина.

Кивок.

— Я так и полагал. А у твоей жены прекрасный вкус и чувство гармонии.

— Да, этого у неё не отнять. А, вот, мы и пришли.

Перед нами раскинулся обширный пруд. И некие строения на его берегу. Довольно большие. И здесь, и дальше вглубь парка. С трубами в небо. И причал. И не только для прогулочных лодок. И небольшой пароход, пришвартованный у причала.