Двое на качелях - Уильям Гибсон

Гитель: Почему тряпье? (щупает пальцами занавеску) Чудная ткань, сорок семь центов за ярд со скидкой. Я могу сделать из нее одиннадцать разных вещей.

Джерри: Назови хоть десять.

Гитель: Да что угодно. Покрывало, подушки, переплет для записной книжки; я могла бы даже сшить тебе несколько галстуков.

Джерри (с большим сомнением): Ты думаешь?

Гитель: А что, разве плохо?

Джерри: Нет, но я не очень представляю себе, как я появлюсь в суде в галстуке из оранжевой холстины. (идет в кухню)

Гитель швыряет миндаль через всю комнату в раскрытое окно и уныло садится на кушетку.

(входит с отверткой и, проходя мимо, бросает на нее внимательный взгляд) Может, на сегодня довольно, детеныш? У тебя усталый вид.

Гитель (запальчиво): Вовсе я не устала!

Джерри: Почему же ты скисла?

Гитель: Кто скис? Я на шестом небе!

Джерри хочет встать на стул, но останавливается и смотрит на нее.

Только ради бога, не бросайся мне на помощь! Ты меня задавишь своей благородной добротой!

Джерри (после секундной паузы с размаху всаживает отвертку по самую рукоятку в сиденье стула. У Гитель расширяются глаза. Но Джерри не выказывает больше никаких признаков ярости, и, когда начинает говорить, голос его спокоен): Это — за все твои шпильки.

Гитель (угрюмо): Извини.

Джерри: Предполагалось, что мы будем весело укладывать мои вещи. Зачем вести себя так, будто…

Гитель: Ни мне, ни тебе это не доставляет ни малейшего удовольствия. С каждым полотенцем, которое я сую в эту коробку, мне становится все хуже!

Джерри (сухо): Это нелегкая работа — кому приятно разорять свой дом, где счастливо жилось! (пошарив в карманах, вытаскивает сигареты) Хотя все началось довольно странно. Никогда не забуду, как ты устроила здесь для меня пункт первой помощи.

Гитель: Ничего, скоро будет другой.

Джерри: Какой?

Гитель: Тот, что ты устраиваешь для меня.

Джерри, взглянув на нее, закуривает, и, чтобы не продолжать этого разговора, снова влезает на стул, в сиденье которого торчит отвертка.

(глубоко втягивает в себя воздух, словно готовится нырнуть под воду, и очень весело произносит) Слушай, Джерри, какого черта мы будет тянуть, давай поженимся и кончено, а?

Джерри (поглядев на нее через плечо): Многоженство? Ты, конечно, всегда великодушна, но ведь одна жена у меня уже есть.

Гитель: Нет. После развода. Ты не думай, я не собираюсь сидеть у тебя на шее. Теперь ты уже член нью-йоркской коллегии адвокатов, и знаешь, чем я первым делом займусь? Буду изучать стенографию!

Джерри: Стенография — именно то, чего нам не хватает для полного счастья.

Гитель: Когда ты откроешь свою контору, тут-то я и пригожусь! Вместо какой-нибудь дуры секретарши. Мне ведь и платить не надо, ты еще и сэкономишь! А как только я достаточно выручу за этот чердак, я устрою там для нас с тобой квартирку. Увидишь, будет страшно мило.

Джерри: Это конечно, страшно мило.

Гитель: Гадость!

Джерри: Что именно?

Гитель: Этот мусорный ящик. Думаешь, я не понимаю? Как ты будешь принимать там людей, когда их раковин сейчас же выползет делегация тараканов посмотреть на гостей. Их не морили с тех пор, как там жила Бейб Рут.

Джерри: Кого же мы будет морить?

Гитель: А?..

Джерри: То есть кого мы будем принимать?

Гитель: Ну, всяких нужных тебе людей. Клиентов! Компаньонов, таубменов, может, даже преступников, мало ли кого. Только нельзя же их тащить в мусорный ящик, правда?

Джерри (помолчав): Правда. Это даже бесчеловечно — придет какой-нибудь маньяк, алкоголик, только что зарезавший родную мать, и вдруг увидит таракана! Держи кронштейн.

Но Гитель укладывает занавеску в картонку, и он сходит со стула.

Гитель: Кто знает, может, потом мы поселимся в настоящей квартире! Я всегда мечтала жить в доме знаешь с чем?

Джерри: Со мной?

Гитель: С лифтом! Если есть лифт, можно и пригласить кого угодно.

Джерри (кладет кронштейн рядом с маленьким радиоприемником, который вдруг привлекает его внимание, он смотрит на него, поглаживая большим пальцем. Встретившись взглядом с Гитель, улыбается): Вспомнил тот день, когда ты оставила его у моей двери. Мы с ним провели много часов наедине. Жаль, если он кончит свои дни где-нибудь в чулане.

Гитель: С какой стати, он нам еще пригодится.

Джерри (коротко): Если ты намерена взять и пластмассовые галстуки, то не ищи, их уже нет. А это поместится в ящик с кастрюлями. (берет приемник и уходит в кухню)

Гитель (стоя на коленях, принимается укладывать в коробку книги, бумаги, разные мелочи): Джерри, что ты делаешь со счетами? За газ, за телефон…

Джерри (из кухни): Положи где-нибудь на виду. Кажется, там есть неоплаченные.

Гитель (откладывает счета в сторону): Стоит ли платить, раз они все равно выключат и газ, и телефон. Тут еще письма… (разворачивает одно, написанное женским почерком на голубой бумаге) "Джерри, мой дорогой, я…" Уф! (торопливо складывает, не читая дальше; на глаза ее попадает официальный документ с синей прокладкой — что-то знакомое, она видела его в руках Джерри, когда лежала больная. сдвинув брови, читает, сначала про себя, потом вслух) "…Несмотря на то, что истица вела себя по отношению к ответчику как верная и преданная жена, означенный ответчик безусловно виновен в грубом нарушении душевного спокойствия означенной истицы, а также в нарушении…

Джерри появляется на пороге с чашкой в руке.

…супружеской верности. Вследствие чего суд…"

Джерри (продолжает наизусть): "…постановляет, что существующий до ныне брачный союз должен быть расторгнут и признан недействительным, означенная же истица со дня данного постановления состоит в разводе с ответчиком." Точка.

Гитель (после паузы): Что же ты мне не сказал, Джерри?

Джерри (после паузы): Мне нужно было сжиться с этим. Еще какой-то время. Подождать, пока у меня… пройдет. Чтобы можно было отрезать, как отросший ноготь…

Гитель (снова после паузы): Ты не хотел, чтобы я знала.

Джерри: Да, пока я… не справлюсь сам. Ты знаешь, что такое слово "никогда"? Что такое сознание, что ничего больше не будет, что это кончено навсегда, на всю жизнь? Никогда — это огромная дыра в сердце, нужно время, чтобы она… затянулась.

Гитель: А дальше что?

Джерри: Дальше?

Гитель: Да. Что ты будешь делать дальше?

Джерри (не сразу, мягко): Прежде всего займусь одним неотложным делом.

Гитель: Каким?

Джерри: Уложу эту чашку. (подходит к картонке и становится на колени рядом с Гитель)

Гитель: Подлец!

Джерри поворачивается на коленях лицом к ней.

Ты сказал ей про меня? Что ты перебрался ко мне?

Джерри: Я не подлец, Гитель…

Гитель: Ты сказал ей, что я заболела! (бьет его по лицу судебной бумагой с синей прокладкой)

Джерри привстает на корточки и застывает. Гитель поднимается и подбирает свои туфли. Джерри, тоже поднявшись, швыряет чашку в картонку.

Бей уж сразу всю посуду, кому она нужна!

Джерри: Ну что ты еще выкинешь?

Гитель: Я ухожу отсюда, ты… ты проклятый! (но горе берет верх над злостью, и у нее вырывается тоскливый крик) Джерри, почему ты мне ничего не сказал?!

Джерри: Я не мог…

Гитель (пристально глядя на него, вдруг понимает все до конца. Быстро надев туфли, ищет свою сумочку): Да. Зато ей ты обо мне все рассказал. Боже мой, даже то, что вы развелись, — это твоя с ней тайна! И если даже ты на мне женишься, она об этом узнает, а я — нет!

Но когда она идет к двери, Джерри становится перед ней на пороге.

Джерри: Никуда ты не уйдешь.

Гитель: Джерри, берегись!

Джерри: Сядь!

Гитель: Берегись, Джерри, я не знаю, что с тобой сделаю!

Джерри: Ну, давай, давай, отпетая уличная девчонка!

Гитель бьет его по лицу — он неподвижен. Гитель ударила еще раз — он стоит как статуя. Гитель круто оборачивается, ища, чем бы в него запустить, выхватывает из картонки разбитую чашку и замахивается, но не решается бросить.

(ждет, не шевелясь) Ну, бросай! Я тебя так вздую, что ты сесть не сможешь.

Гитель (швыряет чашку, стараясь не попасть в него, и, бросившись на кушетку, рыдает от ярости): Сукин ты сын, за всю жизнь мне еще не удавалось как следует поколотить ни одного мужчину, будь они все прокляты, — это просто несправедливо!