Бессердечный - Сандра Мартон

Неожиданно самолет попал в небольшую воздушную яму, и она споткнулась. Проблема заключалась в том, что это произошло рядом с креслом, в котором сидел Карим.

«Только не это», — подумала она, когда он схватил ее за запястье, чтобы поддержать. Его пальцы были твердыми и теплыми. Их взгляды снова встретились. Рейчел заставила себя вежливо улыбнуться.

— Спасибо.

— Как удивительно.

— Что?

— Это ваше «спасибо». Я определенно не ожидал когда-либо услышать от вас это слово.

Уголки его губ приподнялись в еле заметной, но такой сексуальной улыбке, что ей захотелось улыбнуться в ответ.

Разумеется, она этого не сделала. Всех его сексуальных улыбок не хватит, чтобы заставить ее забыть о том, кто он и чего от нее хочет.

— Я вежлива, когда подобает быть вежливой, — холодно произнесла она.

На этот раз Карим улыбнулся шире.

— Великолепно. Нужен талант, чтобы произнести вежливую фразу так, чтобы она прозвучала как оскорбление. — Он потянул ее за руку: — Присаживайтесь.

— Спасибо, но я в порядке.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Так лучше?

Что теперь? Если она откажется, он ее отпустит или заставит сесть рядом с ним? Вполне возможно, получая ответ, она уронит свое достоинство. Разве игра стоит свеч?

Пожав плечами, Рейчел опустилась на свободное место рядом с ним.

— Хорошо, — сказал он, отпуская ее запястье. — Сейчас Мойра принесет нам кофе и что-нибудь поесть.

— Она принесет мне кофе на мое место. И я не голодна.

— Не лгите, Рейчел. Разумеется, вы голодны. Кроме того, в моей стране отказ составить кому-либо компанию за трапезой считается невежливым.

— Мы не в вашей стране.

— Ошибаетесь.

К ним подошла стюардесса с небольшой тележкой, на которой стояли тарелки с фруктовым ассорти, сыром и маленькими сэндвичами.

К ужасу Рейчел, у нее заурчало в желудке.

Карим улыбнулся.

— А говорите, что не голодны. — Отпустив стюардессу, он налил две чашки кофе, затем взял тарелку, положил на нее несколько сэндвичей и кусочки фруктов и передал Рейчел. — Кстати, я не только принц, но и посол своей страны.

— Как мило, — ответила Рейчел.

— Это означает, что те места за границей, где я живу, являются частью Алькантара. — Карим сделал глоток кофе. — Мой пентхаус в Нью-Йорке, мой загородный дом в Коннектикуте. — Немного помедлив, он добавил: — Этот самолет. Когда вы находитесь в одном из этих мест, вы подчиняетесь законам моей страны.

— Я гражданка Соединенных Штатов. Вы не можете просто…

— Это не подлежит обсуждению. Это один из законов, которыми регулируются дипломатические отношения между нашими странами. Когда вы находитесь на моей территории, на вас распространяются законы Алькантара. Надеюсь, вы наконец себе это уяснили?

Покачав головой, Рейчел поставила тарелку и сухо произнесла:

— Перестаньте ходить вокруг да около. И перестаньте запугивать меня рассказами о том, что вы можете сделать, чтобы отобрать у меня Итана. Он, как и я, гражданин Соединенных Штатов.

— Может, вы все-таки позволите мне закончить? — Немного подождав, он добавил: — Я тут подумал…

— На меня это должно произвести впечатление?

Кариму захотелось рассмеяться. Рейчел Доннелли запрещает себе малейшее проявление слабости, но он заметил, как дрожит ее рука. Она интересная женщина. Сильная и ранимая одновременно. Страстная и нежная. Видно, что она искренне любит своего малыша и будет отстаивать свои материнские права.

Интересно, какая она в постели? Лучше ему положить конец подобным мыслям, пока он не попытался это выяснить.

— Мы оба взрослые люди, — спокойно произнес он. — И мы оба хотим, чтобы мальчик ни в чем не нуждался.

— Вы хотели сказать — Итан.

— Да. Мы хотим для него лучшего, поэтому нам не следует быть врагами.

— И что вы подразумеваете под «лучшим», ваше высочество?

— Пожалуйста, зовите меня Карим.

Что за игру он затеял?

Рейчел поднесла к губам чашку с кофе, чтобы спрятать свое смущение. Это новый подход, но она не поверила ему ни на секунду. Возможно, во время полета он заново обдумал ситуацию и пришел к выводу, что будет проще с ней сотрудничать, чем враждовать. Или же это наглая ложь, поскольку совершенно очевидно, что они не могут желать для Итана одного и того же. Она хочет, чтобы ее малыш рос, окруженный любовью и заботой. Он хочет воспитывать его как принца. Нетрудно догадаться, к чему это может привести.

— Я рада, что для нас обоих важно благополучие Итана, — вежливо сказала она. — Но…

— Почему мой брат ушел от вас?

Его вопрос застал ее врасплох.

— Мне бы не хотелось об этом говорить.

— Почему? Я думаю, вам есть что сказать о человеке, который спал с вами, сделал вам ребенка, а затем бросил вас обоих.

— Это в прошлом. И…

— Неужели он не позаботился хотя бы о вашем материальном благополучии?

Рейчел поставила чашку.

— Я вам признательна за участие, ваше высочество, но, как я уже сказала, все это в прошлом.

— А я говорю о том, что моего брата должно было волновать будущее мальчика. Он ведь не дал вам ни цента, правда?

Рейчел уставилась на его лицо, которое было напряжено от гнева. Она поняла, что он злится на Рами, а не на нее, и ей вдруг стало стыдно за свою ложь. Разве это не глупо?

— Он хотя бы предупредил вас, что уходит?

Она покачала головой:

— Нет.

По крайней мере, это было правдой.

— Но он любил вас, — произнес Карим после долгой паузы.

Рейчел не ответила.

Спустя несколько секунд он прокашлялся.

— Я знаю, это ничего не изменит, но вам следует знать, что он не всегда был таким… таким черствым. У нас было трудное детство. То, что мы пережили, изменило его.

— А вас не изменило?

— Изменило, но мы с Рами по-разному восприняли этот горький опыт. — Он пожал своими широкими плечами — Кто может объяснить, почему два родных брата выбирают совершенно разные жизненные пути…

— Никто не может этого объяснить, — услышала Рейчел собственный голос.

— Это очень мило с вашей стороны, но…

— Это не любезность, а констатация факта. У меня есть сестра, и мои детские воспоминания, связанные с ней, намного приятнее, чем более поздние.

Карим кивнул:

— Значит, вы с ней не похожи.

— Нет, мы всегда были разными.

— И она не стала бы бороться со мной за право опеки над своим ребенком, как намерены бороться вы, даже зная, что я буду растить его как принца.

— Мне безразлично, что он принц, — быстро ответила Рейчел. — Он… он…

Она замолчала, но было уже поздно.